Черновик для Эффы 5 - Владимир Алексеевич Ильин

Плотные карточки цветных фотоснимков в руках. Жутковатого вида мужчина, перебирающий их удивительно бережно — сильные руки трогают за самый краешек, чтобы случайно не смять.

На фото — спящая девушка, молодая, крепкой комплекции: слишком широкие плечи, высокий рост, мускулистые руки. Не идеал красоты. Но в то же время, гармонично сложенная, а сонная улыбка и прижатая к груди подушка добавляют внутреннего света.

Мужчина еле слышно считает ее пальцы — на руках и ногах, каждый раз немного взволнованно досчитывая до пяти. На каждом снимке, в каждом ракурсе — всякий раз спотыкаясь на пластырях, наклеенных на больших пальцах ног, вглядываясь в них, поджимая губы.

Восемь снимков — на каждом девушка слегка не укрыта, словно бы для удобства этих странных подсчетов.

Наконец, мужчина выдыхает, откладывает снимки в сторону и прикрывает глаза.

«Не отрезали. Показали, что могли бы — но не стали этого делать». — Констатировал король Харрита, дочь которого была похищена неделю назад.

Именно она была на фотографиях, высылаемых неким Орденом Ключа через каждые три дня — в подтверждение того, что Аллита вон Харрит жива. И будет живой, если королевство не станет предпринимать военной активности на северной границе, которая так или иначе может задеть проходящих там летнюю практику студентов. Они, видимо, этому Ордену очень важны — наверняка не все, но о конкретных личностях можно только догадываться.

Если король не уследит — на первый раз Аллите отрежут палец.

Король не уследил. Однако отряд, нацеленный на Хенни вон Альтазар, был уничтожен имперцами до попытки захвата — даже до выхода на цель. Его люди еще ничего не успели сотворить.

Поэтому — пальцы на фото на месте, все до единого. Пока что.

Бессилие порождало ярость и желание выплеснуть ее — неважно как, криком или требованием вздернуть всех, кто посмел ослушаться. Ведь сказано было — операцию отменить!

Но король промолчит. Разведка, выращенная им под себя, верная и преданная — та со скулежом побитой собаки уже принесла объяснение случившемуся. Ведь это они проворонили, они допустили…

В армии случился заговор — но заговор в пользу короля…

Военные, которым было поручено готовить акцию по захвату дочери вон Альтазара — разработчика самого эффективного имперского оружия — совсем иначе восприняли команду немедленно все отменить и ничего не предпринимать.

Они просто не поверили, что такое мог приказать их король. Вот королевское окружение — те еще твари, погрязшие в интригах и разворовывании казны — они могли. А король — он за солдат, он за победу…

Мужчина печально смотрел на фотографии дочери. Правду он донести до генералов не мог.

Истинная власть построена на том, что ты терпишь лишения — посвящаешь жизнь стране или рискуешь ею на поле битвы. Тогда вешай изменников, расстреливай дезертиров, требуй подвига — и люди пойдут в атаку с твоим именем на устах.

Не может требовать подчинения и подвига человек, который сам не в силах пойти на жертву.

Вон, аристократия королевства это забыла — расселась в столице, подмяла под себя бизнес и ворует на армейских заказах. Умирать на войне они больше не хотят, ограничиваясь командными постами в глубоком тылу и дерзкими вылазками против гражданского населения — скорее, вредными, чем необходимыми. Генералы ненавидят их истово, но вынуждены терпеть и в меру сил саботировать самые идиотские приказы.

Досаботировались до того, что королю пришлось считать пальцы на фото дочери — не единственной в семье, но, пожалуй что, самой любимой…

Слишком нескладной она была, конфликтной, независимой и себе на уме — горе матери, которая давно махнула на нее рукой, сосредоточившись на более перспективных детях. И зеркало для отца, который видел в ней больше своего характера и ума, чем в сыновьях.

Аллиту давно надо было выдать за кого-нибудь замуж — положение королевства требовало укрепления внешних связей. Слишком многие в мире предпочитали дружить с заклятым врагом, игнорируя Харрит — вот в одну из этих стран…

Но король проявил слабость. И за это был наказан.

Тридцать два человека — убитыми и захваченными в плен. Офицеры и солдаты, которые служили ему, но не смогли разглядеть в приказе короля — волю Его Величества…

Возможно, раньше бы король отрекся от похищенной дочери. Показательно жестоко нарушил навязанный ему запрет, устроил бы резню и захват пленных на всем протяжении границы. Чтобы те, кто смеет ему указывать, вспомнили о репутации Его Величества и всерьез обеспокоились о собственной судьбе. Потому что он их рано или поздно найдет — всех до единого.

Но королю осталось не так много жить. Откровенно говоря, год активной жизни — может, два, пока рак не сожрет его целиком. Сильные обезболивающие уже стали частью распорядка дня.

Поэтому он позволил себе быть слабым. Позволил себе быть отцом в большей степени, чем королем. Цена не казалась избыточной — тридцать дней ожидания, чтобы снова видеть отвратительные человеческие качества в родном человечке и ухмыляться, выслушивая жалобы на свою дочь от чиновников и слуг.

Но — тридцать две жизни. А затем — обрыв цепочки поставки микросхем. Следом — потеря резидента в Сарги. И по нарастающей, как лавина от мелкого камешка — пленение экспедиции из шестиста пяти человек, почти добравшихся до тайной лаборатории Империи — брошенной, забытой и преданной ею по твердому убеждению ученых, чудом переживших сорок лет внутри. Они даже не вспоминали, что причиной блокировки были ядерные удары Харрита — куда болезненнее стало то, что за все это время их так никто и не вспомнил дома.

Целый коллектив лояльных ученых, ведущих весьма перспективный научный проект — король видел резюме и был весьма впечатлен. И все они теперь мертвы. Лаборатория взорвалась — сработала система самоуничтожения.

По всей видимости, ученые узнали, что людей короля взяли в плен. И, просидев сорок лет взаперти — брошенными Империей, сидеть остаток жизни в тюрьмах — предателями Империи, они не захотели. Ученые нажали на кнопку.

И тот самый маленький камешек королевской слабости обвалил целую гору — уже не только в переносном, но прямом смысле.

Разумеется, у произошедшего были иные виновники — те, кто не проследил, не обеспечил, допустил утечку данных или прямо предал — их предстояло выявить и наказать. Но вину за собственную слабость король с себя не снимал.

Продолжая упрямо считать дни до возвращения Аллиты.