Первый секретарь - Григорий Ясинский

Чекалов пришел с простым листком, сложенным вчетверо. Я ожидал увидеть уже папку с предложениями по охране, но он сразу объяснил, что ничего готовить не стал. Записал разговор просто для себя, пока не забыл выражения Николая Викторовича.

— Он вам сам звонил? — спрашиваю я первым делом.

— Да. Через приёмную соединили. Спросил, когда будем составлять график к отпуску Никиты Сергеевича. Я ответил, что по мере уточнения сроков. Тогда он сказал, что людей, которые давно работают при Первом секретаре, надо бы разгрузить. Дать им отдохнуть. Желательно вместе отправить в отпуск, чтобы потом не дёргать по одному.

— Всех сразу?

— Основных из охраны. Кого именно, он не называл. Просил представить состав смены ему лично. Я спросил, докладывать ли вам. Николай Викторович сказал, что вы в курсе, что он звонит по согласованию с вами, — осторожно ответил Чекалов.

В телефонном разговоре подобное предложение звучало почти безобидно, именно так, как было нужно для дела. Ведь все выглядит совершенно обоснованно — серьезно уставшие сотрудники, заслуженный ими давно отдых, забота о людях, которые уже годами жили по чужому распорядку. Даже перечня фамилий не было, потому что начальник управления сам должен был выбрать тех, кто ближе всего к Хрущёву и, значит, чаще остальных служит при нем.

«Здесь есть определенная хитрость, замену заказывает Подгорный, как секретарь ЦК КПСС. Ему вообще не положено перечить никакому чиновнику. Только отвечать Никите Сергеевичу за своих людей буду уже лично я. Потом очень неубедительно объяснять, зачем я затеял внеплановую замену тех людей, к которым он здорово привык. Без его настойчивых вопросов подобное дело точно не обойдется. Меня они совсем втемную хотят, что ли, использовать? Чтобы я один перед Хрущевым оправдывался? Хороши товарищи по заговору!» — даже не понимаю я сначала.

Тут есть, о чем хорошенько подумать, поэтому я показываю Чекалову, что он может пока присесть, ведь вопрос не будет решен за минуту. Потом звоню секретарю, благо уже изучил служебные телефоны, прошу принести нам крепкого чаю.

— Две чашки! — добавляю в конце. — И сахара побольше.

— Это первый раз Николай Викторович проявил подобную инициативу? Или раньше уже случалось? — хочу я понять его действие, поэтому спрашиваю человека, который должен все помнить.

Я и сам могу помнить, благо уже три года во главе Комитета, но спросить все равно могу, для этого Чекалов мне и нужен.

— Первый раз, Владимир Ефимович, раньше замены и отпуска шли согласно утвержденному графику для сотрудников.

Чекалов уверенно подтверждает внеплановое вмешательство Подгорного.

«Тогда это может быть спланированный наезд опытных партийцев на еще молодого для них председателя Комитета. Вызвать недовольство Хрущева приписанной мне инициативой, чтобы серьезно ослабить мои позиции при Первом секретаре. Проверить мое умение в аппаратные интриги? Как я держу удар со стороны высокопоставленных товарищей? Тогда требуется выдать сдержанный, но достойный ответ. Мои люди тоже должны видеть, что по приказу извне я не стану их гонять и требовать лишнего, своей работы у всех и так хватает. Авторитет председателя Комитета у сотрудников растет, если он может отбивать излишние претензии даже со стороны ЦК партии», — неспешно размышляю я.

— Мог ведь сам подойти ко мне и попросить двигаться в нужном направлении с заменой охраны во время отпусков? Охране отпуска, конечно, нужны, даже увеличенные, с таким обстоятельством никто не спорит. Летают они по несколько месяцев в год с Никитой Сергеевичем по разным местам и заграницам, где вообще не отдыхают. В том же Египте в мае товарищ Хрущев провел две недели на открытии Асуанской плотины, охранники от жары помирали все время, наверняка? — обращаюсь я к начальнику «девятки».

— Было такое, все же температуры в Египте в мае очень высокие, — сдержанно ответил Чекалов.

«Да, Хрущев две надели просидел в Египте за каким-то хреном. Запустил бы плотину, провел переговоры ни о чем с Насером, на все такое пары-тройки дней хватило бы за глаза. Когда в своей стране дела идут кое-как, уже даже хлеба не хватает, пропадать столько времени на экскурсиях и катаниях по Нилу, да еще со всей своей большой семьей, выглядит уже совсем вызывающе и безответственно, — понимаю я. — Еще и по Герою Советского Союза выдал Насеру с его вице-президентом Амером! Вообще уже перегнул палку, старый ревизионист».

'Живёт в Египте, греет пузо,

Полуфашист, полуэсер,

Герой Советского Союза,

Гамаль На-всех На-нас Насер'.

Такое четверостишие ходило тогда по армейским кругам, даже сам Высоцкий не удержался:

Потеряю истинную веру —

Больно мне за наш Эсэсэсэр!

Отберите орден у Насера —

Не подходит к ордену Насер!

Все подобные шашни с Насером Советский Союз зря крутит. Через шесть лет тот умрет, а пришедший к власти Садат вышлет наших военных в недельный срок, когда его тупо перекупят американцы. Столько денег и труда советских людей окажется похоронено в арабских песках просто совсем зря. Ведь я могу сделать все для того, чтобы новый лидер страны не велся на арабское гостеприимство и не тратил огромные деньги на всегда фальшивых союзников.

Потом возвращаюсь из будущего в настоящее, смотрю на ожидающего моего ответа Чекалина.

«Но все же не подошел Подгорный ко мне, значит, теперь получит правильный ответ, — решаю я. — Придется показать, что председатель Комитета тоже не лыком шит и в служебные инструкции хорошо умеет. Подгорный залез со своими лапами на мою территорию, а ведь только сегодня с Брежневым обсуждали, что все вопросы решаются через меня. Интересно, только его личная инициатива или обговорено с Леонидом Ильичем?»

— А вы что ответили Николаю Викторовичу? — интересно мне.

Смог ли авторитет секретаря ЦК КПСС и члена Президиума ЦК КПСС пробить служебную инструкцию?

— Что без вашего указания представить не могу, — услышал я с немалым удовлетворением.

Чекалов произнёс это без гордости, словно уточнял время звонка. Он был старше меня, почти лысый, с тёмными бровями и лицом человека, которого редко зовут к начальству похвалить. На даче у Брежнева я ещё путался в чужих интонациях. Здесь сразу вспомнилось, как этот человек возражает — ведь никогда не начинает со слова «нет». Сначала объясняет, сколько понадобится для выполнения задания людей и что именно они не смогут обеспечить полностью.

Семичастного его манера разговаривать заметно раздражала, но меня сейчас вполне устраивала. Главное, что он не дал слабину, разговаривая с грозным секретарем ЦК КПСС, которого лично знает.