Первый секретарь - Григорий Ясинский

Александр задумчиво смотрит на меня, вдруг понимая, что я не зря настаиваю на том, что с Брежневым он точно не сработается.

— Вот и я думаю, что нет. Тогда объясни, почему Первым обязательно должен быть Леонид Ильич? Мы с тобой этот выбор даже не обсуждаем, — продолжаю я откровенный разговор. — Только у кое-кого шансов даже побольше есть.

Теперь Саша смотрит на меня еще более удивленно. У него подобные амбиции точно имеются, однако я никогда ему на данную возможность даже не намекал. Вместе с ним считал, что старшим товарищам гораздо виднее, чем нам, что наше время придет еще лет через десять. Но теперь знаю, что Шелепин будет гораздо лучше на посту Первого секретаря для всего Советского Союза. Точно так же, как я на своем посту.

— А кого ты предлагаешь? Только давай сразу фамилию, без подобных разговоров, что есть какие-то достойные товарищи, — так же откровенно спрашивает он меня.

— Тебя, Саша. Только тебя. Я ради этого и попросил приехать. Вопрос только в том, готов ли ты сам за подобную махину взяться, — теперь уже я полностью открываю карты. — Согласен ли ты?

Кроме того открываю, конечно, что теперь точно знаю будущее, но подобное сказать ему никак не могу. Да и не хочу тоже, тогда придется ссориться, потому что он ни за что не поверит. Лучше побуду для него неким путеводным маяком в тумане борьбы за власть сейчас и дальше во время правления. Подобная поддержка от Председателя КГБ очень много стоит, когда все откровенно боятся. Особенно, когда этот самый председатель окажется вдруг очень уверенным в своих словах и знании правильного будущего.

— Согласен на что? На разговоры или на борьбу? Потому что разговаривать об этом приятно, особенно здесь, когда мы вдвоём. Потом придёт человек, на которого мы рассчитывали, и скажет, что Леонид Ильич старше, опытнее и всех устраивает. Ты что ему предложишь взамен? Что у тебя есть Комитет?

— Комитетом голоса собирать не собираюсь. Ты сам посмотри, что выходит, они очень хотят моей поддержки, но разговаривает со мной за всех Брежнев. То есть он все остальные голоса сам аккумулирует только на себе. Теперь будут говорить со мной сами, он согласился. Хочу выяснить, кто действительно за него, а кто просто уверен, что другого всё равно не предложат. И предложить другого.

— А сам почему не хочешь? — спросил Шелепин. — Только не надо про молодой возраст, у нас с тобой разница небольшая.

— Потому что хочу остаться здесь. Мне не нужна должность, с которой придётся каждый раз гадать, что председатель Комитета рассказал, а что придержал до следующего доклада. Сам же знаешь, сколько у него будет подобных возможностей. Кого мы сюда посадим вместо меня? Ты его предложишь и сам же потом будешь спрашивать, можно ли ему верить, — спокойно объясняю я.

— Тебе, значит, можно? Я уж не говорю про остальных. Ты думаешь, они не спросят, как мы с тобой договорились? — все правильно понимает Шелепин.

— Спросят. И отвечать придётся нам обоим. Но сейчас мы почему-то считаем, что с Леонидом Ильичом этих вопросов не будет. Будут обязательно, Саша. Только отвечать станем уже поодиночке и только оправдываясь тогда. Уже ничего больше в Советском Союзе не контролируя. В этом я уверен, что нам брежневский подход к принципиальным вопросам никак не подходит, — показываю я тупиковую ситуацию, которая получится, если ничего не делать сейчас.

— Ты уверен в этом?

— Полностью уверен. И, знаешь, что? — решаюсь я высказаться откровенно. — Хватит нам уже хитрых украинцев у власти! Всех этих деятелей, у которых всегда рука руку мажет! У них просто на генетическом уровне записано тащить своих наверх, чтобы создавать кланы! Пора с этим заканчивать, а то СССР окончательно просрем! Одним Хрущевым обойдемся, ведь почти все здесь ему обязаны своей карьерой.

Кажется, своей гневной, пусть и негромкой тирадой я Александра окончательно убедил.

— С Николаем Егорычевым я поговорю, — сказал Шелепин. — Сам, без тебя. И ты пока больше никому этого не предлагай. Особенно не надо говорить, что я уже согласен, а то завтра придётся объясняться с людьми, которых я и в глаза сегодня не видел. Начнём с Николая, дальше посмотрим, к кому идти.

— Договорились. Полянского еще надо привлечь для начала, пусть он оттуда тоже, с украины, но больше наш по возрасту и пониманию ситуации. А я дождусь Подгорного. И Брежневу скажу, что мы с тобой встретились, иначе он завтра опять начнёт выяснять через третьих лиц.

— Скажи. Только он совсем не дурак, так просто руководство заговором тебе не отдаст, — правильно предупреждает меня Шелепин. — Ты его выслушал, он тебя накормил, потом вы оба решили, что о чем-то между собой договорились. Не удивляйся, если завтра выяснится, что он понял тебя по-своему. И ждет от тебя тоже совсем другого.

Я уже почти привык к новому лицу собеседника, но от этих слов мне вдруг вспомнился пожилой Шелепин на видеозаписи. Он рассказывал о людях, с которыми когда-то работал, но старался не показывать обиду на человека, которого сам пропустил к трону Советского Союза. Сейчас передо мной сидел человек, которому ещё предстояло всё это пережить в будущем, если я ограничусь только сегодняшним разговором.

— Поэтому с Подгорным я буду говорить сам, — сказал я. — Ты с Николаем тоже не откладывай. Созвонимся, когда узнаешь, что он думает. Впрочем, думаю, он однозначно поддержит мое предложение.

Когда Шелепин уехал, из приёмной сразу сообщили, что меня разыскивает Чекалов. Эту фамилию я знал, начальник Девятого управления Комитета, отвечающий за охрану высокопоставленных лиц государства. Его голос память Семичастного узнала сразу, вместе с привычкой докладывать без лишних вступлений.

— Владимир Ефимович, хотел бы уточнить по сегодняшнему обращению Николая Викторовича Подгорного. Он просил подготовить предложения о смене охраны Никиты Сергеевича к отпуску. Сказал, что с вами вопрос уже полностью согласован. Я решил сначала доложить вам лично.

Подгорный ещё не позвонил мне. На даче Брежнев обещал, что всё, связанное с охраной, будут решать со мной, а Чекалов уже ждал подтверждения распоряжения, которое мне приписали задним числом.

— Я этого не поручал, — ответил я. — Приходите сейчас. Хочу знать, что именно Николай Викторович вам