Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

— А у нас новости, — встревает Бренн. — Пока ты там…

Он осекается и смотрит на Альдена. Тот уже закрыл тетрадь, но не убирает её в сумку. Коротко глядит на Бренна, потом на меня. Что-то в этом обмене взглядами мне сразу не нравится.

— Какие новости?

Бренн пытается улыбнуться. Получается скверно. Так мог бы выглядеть перед полным залом детей фокусник, который полез в шляпу за живым кроликом, а достал мёртвого и освежеванного.

— Да тут с утра ещё говорили… — Он проводит ладонью по затылку. — Я думал, ты потому и не пришёл на первую пару. Потом Делла сказала, что у тебя зачёт. В общем, не суть. Проехали.

— Да что случилось-то? Начали уже, так говорите.

— Помнишь, вчера у ворот обсуждали убитого? — спрашивает Тевен. — Которого на фонаре нашли, возле складских дворов.

— Ну?

— Его опознали.

Жду продолжения. Тевен смотрит на Бренна, тот опять на меня. Вокруг скрипят стулья, хлопают крышки чернильниц. Мимо протискивается парень с охапкой книг.

— И кто это? — не выдерживаю. — Ребят, может, хватит играть в паузы?

— Мы думали, тебе уже сообщили, — произносит Альден.

— Был бы в курсе — не спрашивал бы, нет?

Альден придвигается ближе, и сообщает тихо:

— Гарет Холт. Управляющий вашего Дома.

Смотрю ему в лицо и совершенно не представляю, что сказать.

— Преподаватели перед самым занятием говорили, — поспешно добавляет Бренн. — Возле двери, мы как раз подходили. Фамилию назвали и где служил… Я потому и начал так странно: думал, ты сейчас сам всё расскажешь. Я…

Дальше уже почти не слушаю, сразу применяю Анализ.

Бренн тянется поправить ремень. Его рука ещё не коснулась пряжки, а я уже вспоминаю кабинет отца и раскрытые перед ним бумаги. Холта задержали в собственной комнате, перевезли в закрытое помещение на территории Дома. Сведения проверяли люди Миры. Всё это я знаю со слов Эдвина.

Значит, управляющего держали наши люди. А теперь он мёртв. И тело изуродовано и выставлено напоказ.

Первое предположение: так распорядился отец. У него были и причины, и возможность. Холт продавал чужим сведения, воровал, помогал Варрену. Эдвину не требовалось искать его по городу, достаточно было отдать приказ.

Второй вариант: пленник мог бежать, охрану могли подкупить. Его могли перехватить во время перевозки куда-нибудь. Мысль «отец бы в таком случае сказал» отметаю: о смерти Холта он тоже не сказал. Однако побег или чужое вмешательство требуют дополнительных обстоятельств, о которых я пока не слышал. Отцовский приказ — вот наиболее вероятное объяснение.

Фонарь тоже укладывается в эту версию. Прохожие разнесут новость, даже не зная причин расправы.

Бренн касается пряжки. Альден стоит всё так же близко. Приятели назвали имя, должность, но об аресте и о его грехах — ни слова. Это не значит, что весь город ничего не знает. Но они, похоже, уверены: погиб человек, служивший нашей семье до самой смерти. И ждут моей реакции.

Во рту кисло. Сглатываю, прежде чем заговорить.

— Я ничего об этом не знал. О том, что Холта нашли мёртвым, впервые слышу от вас.

Чистая правда.

— Мы обязательно разберёмся, — лгу уже спокойнее. — И люди, которые посягнули на человека Даллосов, за это ответят.

Говорю достаточно отчётливо, чтобы услышали все четверо.

Тевен кивает, принимая обещание. Мне самому от этих слов ещё противнее. Искать виновных я не собирался и вообще не уверен, что кто-то будет их искать.

Назови я Холта предателем, пришлось бы объяснять, откуда это знаю и что с ним происходило до смерти. Объявить его нашим человеком и пообещать наказать убийц куда проще. Так и полагается вести себя наследнику. Вот я и повёл себя как полагается.

Возмущения смертью Холта во мне нет. Есть короткое, злое удовлетворение: получил своё, сволочь. Он знал, что происходит с прежним Корбином и помогал травить ребенка годами.

В памяти всплывает светлый коридор дома и сцена: Холт с папкой под мышкой уступает дорогу мальчишке, вежливо интересуется здоровьем. Один из сотен разговоров, которым прежний хозяин тела не придавал значения. А мне теперь хочется вцепиться этому учтивому ублюдку в ворот: что именно он желал услышать? Что лекарства опять не помогли? Что у мальчика снова ничего не получилось?

Я тоже хочу, чтобы следующий Холт боялся связываться с Даллосами. Хочу спокойно есть за своим столом, принимать лекарства, не гадать, кто из слуг уже продал каждое моё слово. Если отец рассчитывал припугнуть остальных, что ж…

Только согласиться, что ради этого и следовало изувечить человека, я пока не могу.

— Спасибо, что сказали, — произношу, возвращаясь взглядом к ребятам. — Правда. Лучше от вас услышать, чем случайно подхватить разговор в коридоре. Дома у меня будет с кем это обсудить.

— Мы не знали, как спросить, — тихо отвечает Делла. — Я утром тебя видела, ты собирался на зачёт, говорил про занятия. Потом услышала про Холта и не поняла, знаешь ты или нет.

— Наверное, отец не хотел расстраивать меня перед занятиями, — говорю. — Я ведь только начал нормально тренироваться. Мог решить, что объяснит всё вечером, когда никуда не надо торопиться. У него сейчас и без этого дел хватает.

Делла слегка кивает. Ей нетрудно поверить в заботу Эдвина Даллоса. А мне в голову лезет другое объяснение. Предупреди отец меня заранее — пришлось бы изображать потрясение перед друзьями, и как получилось бы — кто его знает. А так я удивился по-настоящему. Приятели увидели мою реакцию, и если будет нужно, потом расскажут другим.

— Просто всё утро про него болтают, — выдыхает Бренн. — Я и ляпнул. Увидел, что ты довольный пришёл, подумал: значит, там всё уже выяснили и ты знаешь больше нашего. Теперь сам понимаю, глупо вышло.

— Всё нормально. Ты не обязан угадывать, какие новости мне сообщают дома. Лучше скажи: преподаватели ещё что-нибудь упоминали? Кто опознал, откуда сведения?

Бренн качает головой.

Тевен придвигается к столу, загораживая меня от прохода. Понижает голос, хотя и прежде говорил негромко.

— Если ещё что услышим, скажем.

— Хорошо. А если узнаю я, скажу вам.

Друзья кивают. Они предлагают помощь, а я прикидываю, поверили ли они в мою ложь.

Делла снимает сумку с соседнего стула и ставит себе на колени.

— Сядь хоть. До следующего занятия ещё есть время. Ты только с теста пришёл, а мы тебя сразу огорошили.

Сажусь. Край стола прохладный, гладкий от чужих рук; возле чернильницы в дереве выскоблена ямка.

Замечаю взгляд Альдена. Он не отводит глаз поспешно, как сделал бы человек, которого застали за подслушиванием. Смотрит спокойно, словно ещё не закончил разбираться