Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

Там стоит худой парень с книгой. Сумка у него застёгнута, книгу он всё это время держит закрытой. Я помню, как он собирался уходить ещё до того, как назвали Холта. Теперь никуда не торопится. Вряд ли перед нами тайный соглядатай: для такого усердия обыкновенного любопытства вполне достаточно.

— Корбин, а по жезлам Ренн больше ничего не велел передать? — спрашивает Альден, уже обычным голосом. — Мы на следующий выход рассчитываем на тот же порядок или он хочет что-то менять? Лучше узнать заранее, чтобы потом не перестраиваться перед самым боем.

Слишком резкая перемена темы. Бренн даже рот приоткрывает, но Альден протягивает ему тетрадь.

— Держи, переписывай.

Парень с книгой переводит взгляд на нас, встречается глазами с Альденом и наконец уходит. Тевен делает шаг в сторону, пропуская его. Ни окрика, ни ссоры — поговорили о занятиях, раздали тетради. И чужому человеку больше незачем здесь стоять.

— Ничего не передавал.

— Понял.

Альден кладёт сумку на стол и вынимает учебник. Бренн раскрывает тетрадь, Тевен что-то ему показывает. Делла придвигает мне мои вещи.

Никто не спрашивает, каким человеком был Холт и что теперь собирается делать отец. Даже Бренн удерживается.

Похоже, остальные приняли мои слова. Альден тоже не показал, что сомневается. Но этот сын юристов весьма наблюдателен. Он видел, как я требовал назвать имя, как замолчал, услышав его, а потом заговорил от лица семьи. Несколько секунд — и столько уверенности в том, что Даллосы ни при чем.

Почему помог перевести тему? Мог просто прекратить опасную болтовню при посторонних. Мог оставить вопросы до разговора наедине. Или же запомнил мою странную реакцию и когда-нибудь попытается добиться уступки, шантажируя (или скорее — намекая) на произошедшее.

Потом узнаю.

Следующие два занятия помогают успокоиться. Сижу, слушаю, записываю.

После повышения интеллекта следить за чужими рассуждениями стало легче. Я успеваю понять, откуда взялось очередное выражение, проверить предыдущую строку, заметить, где преподаватель сократил вычисления. Раньше на этом месте пришлось бы переписывать в надежде разобраться позднее.

Заодно слежу за собой. Когда Бренн оборачивается, не встречаю его сияющей улыбкой человека, который уже забыл неприятный разговор. Отвечаю тише обычного, не вступаю в шутливую перепалку через ряд — как-никак моего человека на фонарь повесили. На следующем занятии позволяю себе отвлечься вместе со всеми, когда у преподавателя ломается мел.

Шуршат страницы, поскрипывает перо Альдена. Из форточки тянет прохладой; на дальнем столе приподнимается лист, и хозяин прижимает его локтем. Обычный учебный день. До разговора с отцом всё равно ничего не выясню, так что и беспокоиться напрасно причины нет.

К большой перемене кислый привкус во рту проходит. Известие о Холте никуда не делось, но думать о нём уже можно спокойно.

Собираю вещи и говорю Делле, что пойду в соседнее крыло. Она напоминает, где будет последнее занятие. Благодарю: не зная этого, вполне мог бы потом по привычке вернуться сюда.

У лестницы спрашиваю знакомого первокурсника, где находится группа девчонки. Меня направляют за переход. Там возле одной двери толпятся ученики, у другой парень подбирает рассыпавшиеся листы. Один уже успели прижать каблуком; хозяин разглаживает бумагу о колено и сердито стряхивает налипшую грязь. Обхожу его вдоль стены.

Энергичную Нэссу замечаю первой. Она стоит у окна, прижимает локтем к боку сумку и что-то оживлённо рассказывает подруге. При этом показывает на собственный рукав, затем разводит руки. Селла слушает, прикрыв рот пальцами. По глазам видно, что едва сдерживает смех.

— О! Корбин! Здравствуй! — говорит Нэсса, обернувшись на мои шаги.

Селла убирает руку от лица. Улыбка ещё не исчезла, когда она тоже здоровается. У окна светло, и на её пальцах хорошо видны серые следы карандаша.

— Селла, тебя ищу. Есть несколько минут? Хочу кое-что предложить, но сперва надо узнать, интересно ли тебе вообще такое предложение.

— Мне? — Она быстро смотрит на дверь аудитории, потом на часы над лестницей. — Эм… Да, конечно… До колокола успеем?

Нэсса с любопытством переводит взгляд с меня на Селлу, но спросить ничего не успевает: из-за спины её окликают. Она машет нам рукой и уходит, подхватив сползающую сумку.

Селла отодвигает тетради к оконной раме, освобождая середину подоконника. Снизу доносится стук — во дворе разгружают длинные ящики. На камне лежит солнечная полоса, по краям переплёта отслаивается старая краска.

— Я слушаю.

— Как ты относишься к артефакторике? На состязании ты с запирающей панелью быстро разобралась, и с защитным контуром у вас хорошо получилось. Я подумал: может, тебе интересно самой делать такие вещи. Там ведь рунами многое решается.

— Я хочу стать артефактором!

Отвечает сразу, даже не задумавшись. Затем улыбается, будто сама удивилась тому, как быстро это выпалила и продолжает не так скованно, как обычно разговаривает.

— Поэтому рунами и занимаюсь, в общем-то. Мне нравится разбирать схемы, понимать, как всё связано. Только прочитать рисунок ещё мало. Надо уметь перенести его на материал так, чтобы ничего не испортить, потом наладить… С этим у меня пока гораздо хуже. На занятиях всё проще: дают подготовленную пластину и говорят, что именно делать.

— А сама уже что-нибудь придумывала?

— Пыталась переделывать. Подожди, я покажу, так легче объяснить…

Она берёт верхнюю тетрадь, открывает ближе к концу. Между страницами зажато несколько листков. На одном вижу аккуратно вычерченную небольшую схему, на другом — почти такую же, но с исправлениями. Линии пересекают зачёркнутые узлы, по краю тянутся мелкие пометки. Селла пробегает глазами по обоим листам, выбирает второй и поворачивает ко мне.

— Смотри. Видишь?

Видеть-то вижу, но для меня все эти схемы и руны — темный лес. Это старый Корбин увлекался такими вещами, а я пока даже до гравировальной комнаты в особняке не добрался.

Оценив мой пустой взгляд, девушка вздыхает и объясняет, будто ребенку:

— Это сигнальная пластинка для двери. Самая простая: крепится на косяке, а на створке ставят ответную метку. Когда дверь открывают, пластинка подаёт звук. Схема учебная, нам её давали разбирать. Я хотела сделать, чтобы сигнал можно было отключить на время, не снимая саму пластинку.

— В готовой так нельзя?

— Можно разомкнуть контур, но для этого надо добраться до него с обратной стороны. Снять крепление, отвести пластинку, потом вернуть всё на место. Если дверь всё утро открыта, это ещё терпимо. А если нужно несколько раз войти и выйти, проще махнуть рукой и слушать звон. Я попробовала вынести управление сюда, на край. Чтобы коснулся — отключил, коснулся снова — включил.

Она указывает карандашом на вынесенный в сторону узел