Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт
Командир СБРИ отреагировал моментально, не дав отряду рассыпаться или потерять бдительность. Короткий взмах руки, и оперативники взяли периметр под контроль. Они выстроились клином, взяв фанатика в центр, и начали продвижение, методично перекрывая сектора обстрела стволами автоматов. Каждый солдат проверял свою зону: кто-то контролировал нижний ярус кустарников, кто-то водил прицелом по уцелевшим ветвям деревьев, высматривая возможную засаду.
Мы с Шаей и Дагралем пошли за ним. Естественно, что все осматривались по сторонам, оценивая риски.
Я переключил восприятие из режима обычного наблюдения в рабочий алгоритм. Врачебный и криминалистический опыт, накопленный за годы работы судмедэкспертом, диктовал четкую последовательность действий при осмотре места массового происшествия. Глаза машинально искали очаги поражения, биологические следы, характерные бурые пятна на земле, брызги артериальной крови на уцелевших вертикальных поверхностях, следы волочения тел или фрагменты оторванных тканей.
Я осматривал метры выжженной земли, разрушенные лестницы и поваленные несущие опоры домов. И с каждым шагом картина становилась все более непонятной с биологической точки зрения. Почему? Да потому, что я не видел ни единого тела.
— Ты видишь? — негромко обратилась ко мне Шая. Эльфийка шла слева, держа палец на спусковой скобе пистолета-пулемета, и ее взгляд безостановочно скользил по руинам.
— Мгм, — ответил я, аккуратно перешагивая через дымящуюся балку. — Если мы об одном и том же.
— Думаю, что да. Но давай я сама это скажу: я не вижу ни одного трупа.
— Значит об одном и том же, — ответил я, продолжая сканировать почву. — Да, вижу. И это странно.
Странность заключалась в абсолютном несоответствии физических разрушений и последствий для живой силы. Если бы на поселение напала стая мутировавших зверей, подобная той, которую мы ликвидировали по пути сюда, площадь была бы усеяна останками. Одичавшие животные убивают грязно. Они рвут плоть зубами, отрывают конечности, вскрывают грудные клетки. Кровь должна была пропитать землю на несколько сантиметров вглубь. Ничего подобного вокруг не наблюдалось. Почва под слоем пепла оставалась сухой. Ни кусков мяса, ни разорванной одежды, ни обглоданных костей.
Можно было предположить тотальный пожар. Но температура горения обычной древесины недостаточна для полного уничтожения человеческого или эльфийского тела. Огонь уничтожает мягкие ткани, выпаривает жидкости, но оставляет после себя обугленные скелеты, фрагменты черепов и тазовых костей, которые не превращаются в пыль без применения промышленных крематориев или специализированной магии. Среди углей костей не было.
Как и не было трупов диких животных, которых возле гарнизона был целый вал.
Шая присела на корточки возле одного из сгоревших строений. Она сняла перчатку, провела обнаженной ладонью над землей, шевеля пальцами, и закрыла глаза, считывая энергетический фон.
Я остановился рядом, наблюдая за ее действиями.
— Магических аномалий тоже нет, — констатировала она, поднимаясь и надевая перчатку обратно. — Лесные эльфы при обороне используют заклинания, завязанные на управление растениями, создание корневых барьеров или ветровых лезвий. Если бы они защищали поселение до последнего вздоха, фон был бы перенасыщен.
Вывод напрашивался один: эльфы покинули поселение. Что стало причиной поджога — еще предстояло разобраться. Возможно, они пытались таким образом выиграть время, создав заграждение из огня, а возможно… да много возможно, но нам до этого нет никакого дела. А вот то, что эльфов здесь нет — как раз таки есть.
Сундраил продолжал настырно идти вперед. Фанатик метался между обугленными остовами, заглядывал под рухнувшие перекрытия и ошарашенно смотрел вокруг. Он тяжело дышал через фильтры респиратора.
Мы продвигались к центру поселения, ступая по толстому слою горячего пепла. Подошвы ботинок глухо хрустели, проламывая обугленные ветки и куски прогоревших досок. Бойцы СБРИ работали предельно слаженно, не произнося ни слова. Командир отдавал приказы короткими жестами, и отряд осматривал сектор за сектором, заглядывая за разрушенные остовы домов и контролируя верхние ярусы уцелевших деревьев, точно как в кино.
Воздух здесь был значительно горячее. Жар поднимался от земли, проникая даже сквозь плотную ткань экипировки, заставляя потеть пуще прежнего. И снова я вспомнил как еще пару дней назад мы были глубоко под землей, находясь над лавовым озером и по телу пробежали мурашки.
Бррр. Уж лучше по уже сгоревшему лесу ходить по твердой почве, нежели снова на невидимой платформе парить над магмой.
Мы вышли на широкую круглую площадь. Судя по расположению остатков строений, это был смысловой и географический центр деревни, где прямо посередине выжженного пространства возвышался деревянный монумент.
Точнее то, что от него осталось.
Исполинский ствол древнего дерева, очищенный от коры и покрытый глубокой, сложной резьбой. На уцелевшей стороне угадывались строгие лица эльфийских воинов, рунические надписи и сцены из старых легенд. Другая половина тотема превратилась в черный дымящийся уголь. Огонь сожрал часть истории этого лесного народа, оставив лишь изуродованный обрубок.
Даграль обошел монумент, ткнул обухом секиры в дымящееся основание и хмуро покачал головой. Спецназовцы рассредоточились по периметру площади, взяв под прицел все возможные выходы.
Сундраил остановился в нескольких метрах от памятника. Он обводил взглядом пустые, сгоревшие дома, словно ожидая, что сейчас из пепла поднимутся его собратья или выйдут к нему из темных углов.
— Никого нет… — удивленно и совершенно потерянно проговорил Сундраил. Голос эльфа, искаженный мембраной респиратора, звучал глухо.
И я, честно говоря, до сих пор не мог поверить в то, что эльф не догадался, что могло случиться. Неужели у них не было такого отлаженного механизма, как у дварфов? Неужели из поколения в поколение они не передавали предания, что, мол, вот, если случится такая оказия, то делайте то-то и то-то.
— Да, — ответил я не менее озадаченно, останавливаясь рядом с ним.
Я окинул взглядом площадь, анализируя расположение очагов возгорания. Деревянные постройки сгорели не хаотично. Огонь явно распространялся от внешнего радиуса к центру. Дикие звери, даже мутировавшие под воздействием пыльцы, не умеют использовать огонь. Мы видели на что они способны и склонность к пиромантии там явно не могла развиться.
— Создается ощущение, что они подожгли деревню, чтобы выиграть время, — озвучил я свои выводы, внимательно изучая почву у основания монумента. — Иначе я не могу объяснить, зачем это было делать и почему нет ни одного тела.
С точки зрения тактики выживания, это был единственный логичный шаг. Стена огня создает непреодолимый тепловой барьер для зараженной фауны, уничтожает запаховые следы и сбивает ориентировку. Эльфы поняли, что не смогут удержать периметр против бесконечной волны мутантов, не чувствующих боли, и приняли решение об эвакуации, отрезая противнику путь пламенем.
— Куда они