Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
Поутихшие слезы при виде дочери вновь полились градом. Хуа Чжи вздохнула, взяла у матери платок, чтобы вытереть слезы, но тот уже настолько промок, что хоть выжимай. Пришлось велеть служанке принести им новый.
– С отцом все хорошо. Ради него вам нужно поберечь свои слезы, а то, когда вновь встретитесь, плакать будет нечем.
– Да что ты такое говоришь! – Госпожа Хуа улыбнулась, но слезы по-прежнему не прекращались. – Твоя мать ни на что не годна, ничем не может семье помочь. Теперь еще и дочь меня утешает.
– Если вы просто будете здесь, в безопасности, даже ничего не делая при этом, то у меня станет спокойнее на душе. Вы – моя мать, вы – моя опора. – Хуа Чжи нежно вытирала слезы на лице главной госпожи. Ее матушка, может, и не была способной, но с мужем и детьми и правда была добра. Мягкая по своему характеру, добродетельная женщина, она говорила всегда таким тихим голосом. Она на всю жизнь запомнила, как при первой менструации мать, опасаясь, что дочери может быть страшно, пришла к девочке в комнату спать вместе, обняв, перешептывалась с ней и рассказывала о женских делах. То был самый теплый момент в обеих ее жизнях.
– Матушка, мне вовсе не страшно. С нашей семьей все будет в порядке.
– Да, будет, будет в порядке. – Госпожа Хуа крепко сжала руку дочери и энергично закивала. Немного замешкавшись, она в конечном счете все же не удержалась и спросила: – А твой отец… Он правда сможет вернуться домой?
– Конечно. То, что случилось с дедушкой, – не преступление, карающееся смертной казнью. Так что они все непременно вернутся. – А даже если и нет, то она приложит все силы, чтобы вытащить их оттуда.
Слова дочери мигом успокоили госпожу Хуа, и та закивала:
– Да, вернется, он обязательно вернется. Я больше не буду плакать. Чжи-эр, твоя матушка больше не будет плакать. Так что не беспокойся обо мне. Занимайся своими делами, я не буду тебе мешать.
– Вы мне будете не мешать, а поможете снять часть груза с души. Если что-то вдруг случится, все равно расскажите мне, не держите все в себе.
Главная госпожа погладила дочь по лицу, которое, несмотря на сияющую на нем улыбку, не скрывало охватившей девушку усталости. При виде этого у матери сердце заболело и слезы хлынули еще сильнее. Ее доченька, воспитывавшаяся во внутренних покоях и в обычные дни даже за ворота собственного дома не выходившая, теперь должна хлопотать о дальнейшей судьбе всей семьи. И это ведь только начало, неизвестно, что ждало их дальше. Да еще и вопрос с ее замужеством…
Отбросив все эти мысли, госпожа Хуа крепко сжала руку девушки:
– Возвращайся в свои покои и хорошенько отдохни. Няньцю, как следует разомни барышне все тело, иначе завтра оно у нее все болеть будет.
– Слушаюсь, главная госпожа.
– Тогда я, пожалуй, удалюсь. На ужин хоть немного поешьте, заботиться о здоровье важно.
– Я знаю. Ну, ступай скорее.
Сделав несколько шагов по направлению к своему двору, Хуа Чжи вдруг вспомнила о беременной жене четвертого дяди: она ведь не знала, как у той сейчас обстояли дела. Так что девушке пришлось свернуть и отправиться в другую сторону. Она должна оправдать доверие четвертого дядюшки.
У Няньцю сердце болело за ее хозяйку, которая целый день только и делала, что хлопотала, даже и глотка воды не могла сделать. Служанка хотела было что-то сказать, но, приоткрыв рот, все же сомкнула губы. Ее госпожа ныне глава семьи, а потому должна действовать, принимая в расчет общую картину.
Жена четвертого сына главной ветви Хуа происходила из столичного рода У, в девичестве носила имя Хайтан. Это была женщина круглолицая, от природы наделенная чертами, сулящими удачу. Ее отец У Чжэнь служил заместителем главы судебной палаты. Хотя по сравнению с семьей Хуа их род был несколько скромнее, происхождение у нее все же весьма недурное, и воспитание соответственное имелось, иначе бы госпожа У не приглянулась бы ее бабушке.
Хуа Пинъян хоть и был мужчиной ветреным, но к своей жене относился и правда хорошо. Как бы дядюшка ни развлекался на стороне, а о законной супруге все же никогда не забывал: по крайней мере полмесяца он проводил ночи в ее покоях. И жили они очень даже дружно.
Госпожа У, выйдя замуж три года назад, в первый же год супружеской жизни родила старшего сына. И сейчас она вновь была в положении. Материнство сделало ее сильной: даже после такого удара женщина держалась, и ребенок в утробе вел себя спокойно и не пинался.
Когда пришла Хуа Чжи, госпожа У как раз через силу, глоток за глотком, пила бульон. Увидев племянницу, она поспешила отставить чашу и подняться. Разница в возрасте у них двоих была небольшая. К тому же ее муж очень обожал эту племянницу. Из любви к супругу она тоже хорошо относилась к барышне – как говорится, любишь дом, люби и ворон на его крыше. Поэтому девушки всегда ладили.
Хуа Чжи быстрыми шагами подошла и усадила ее обратно:
– Как ваше самочувствие? Живот не беспокоит?
– Все в порядке, ребенок, видимо, жалеет меня, вот и ведет себя спокойно, – произнесла госпожа У, глядя на нее горящими глазами. – А твой четвертый дядя… Как он?
– Можете быть спокойны. С его-то талантами он приспособится к новой обстановке быстрее, чем кто-либо в нашей семье Хуа. – С этими словами Хуа Чжи горько улыбнулась. – Над ним – престарелый отец да несведущие в житейских заботах старшие братья, а подле него – никогда не знавшие тягот младшие родственники. Он просто не может вести себя иначе.
Госпожа У, конечно, верила в способности своего мужа. Если бы не то, что в семье Хуа уже было двое ученых из академии Ханьлинь да еще цзицзю[30] из Гоцзыцзяня[31], которые и так слишком много внимания привлекали, с его талантами он мог бы получить любую должность при дворе.
Схватив руку Хуа Чжи, госпожа У нежно потрепала ладонь девушки:
– Во всей этой большой семье теперь только на тебя одна надежда.
– Своих родных, конечно же, нужно оберегать. Четвертая тетушка, вы только ни о чем не беспокойтесь. Каждый день хорошо питайтесь, пейте побольше, шейте одежку для своего дитя и берегите здоровье, чтобы роды прошли благополучно. Не волнуйтесь, наша семья Хуа не падет.
Посидев еще какое-то время с четвертой тетушкой и слегка перекусив, Хуа Чжи покинула покои той, когда уже совсем