Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Однако сейчас она просто хотела как следует выспаться.

Однако спокойно поспать этой ночью Хуа Чжи так и не удалось.

Из-за событий прошлого дня сон ее был чутким, и, заслышав снаружи чьи-то голоса, девушка тут же очнулась от полудремы. Вскоре послышался звук отворяемой двери, и над ухом Хуа Чжи раздался голос Няньцю:

– Барышня, почтенной госпоже стало нехорошо…

Хуа Чжи мгновенно пришла в себя, резко села и, откинув одеяло, поднялась и спросила:

– Кто принес эту весть? Живо зовите этого человека сюда.

Пока Няньцю помогала ей одеваться, Инчунь привела нянечку Чэнь, приближенную бабушки Хуа Чжи. Та, увидев ее, словно обрела для себя некую опору и нервно затараторила:

– Барышня, скорее ступайте к почтенной госпоже. Она все время что-то говорит в бреду, и все ее тело прямо пылает…

– Который сейчас час?

– Первая четверть часа Быка[32].

Всего лишь час Быка. Нахмурив брови, Хуа Чжи зашагала к выходу:

– Лю Сян, ты здесь?

Лю Сян отозвалась из-за двери:

– Барышня, я здесь.

– Ступай к вратам внутреннего двора и жди там. Как только рассветет, вели открыть их пораньше, и пусть твой отец отправится за лекарем Чу.

– Слушаюсь.

Лю Сян была служанкой, рожденной в семье слуг дома Хуа: ее родители работали во внешнем дворе, восьмилетний брат был мальчиком-прислужником[33] при юном Хуа Болине, а сама она работала служанкой второго ранга[34] в покоях старшей барышни и обычно помогала Инчунь с разными делами. В такой ситуации использовать ее было удобнее всего.

Во дворе почтенной госпожи всюду горел свет, служанки и прислуга в возрасте сновали туда-сюда, переполненные тревогой.

Хуа Чжи быстро вошла в комнату, уселась на край кровати и, протянув руку, прощупала пульс на сонной артерии бабушки. Температура той была пугающе высокой: по расчетам девушки, наверное, что-то около сорока градусов. Оставлять ее в таком состоянии было нельзя: если почтенная госпожа пролежит в такой лихорадке всю ночь, вероятно, потом это перерастет в тяжелую болезнь.

Скинув два одеяла, которыми укутали ее бабушку, Хуа Чжи сказала:

– Уберите их и принесите одеяльце потоньше.

– Юная госпожа…

– Делайте, как я велела.

Так она все равно не пропотеет, и тогда все станет только хуже.

Нянечка Су, стиснув зубы, взяла и все убрала, а нянечка Чэнь поспешно принесла обычное дневное одеяльце и укрыла им почтенную госпожу.

– Найдите немного шаоцзю[35], если ее нет в женской части дома – ищите во внешней.

– Но, старшая барышня, сейчас на дворе такой час…

– Жизнь бабушки важнее. – Видя, что остальные явно не одобряют ее решений, Хуа Чжи не стала дальше настаивать на своем. В эту эпоху, где честь ценилась дороже самой жизни, даже если бы сама бабушка была сейчас в сознании, тоже, наверное, не позволила бы ей такой вольности. – Ступайте во двор четвертой тетушки и поищите у нее, четвертый дядюшка ведь здесь как-то раньше останавливался.

– Верно, верно, господин в прошлом любил эту желтую настойку[36], так что у нее в покоях непременно найдется кувшин. – Нянечка Чэнь хлопнула себя по бедру и, спешно переставляя ноги, покинула покои.

– Принесите несколько тазов теплой воды и еще несколько мягких платков. Разденьте почтенную госпожу догола.

Спокойствие Хуа Чжи подействовало на всех собравшихся. Когда у каждого появилась своя задача, люди перестали бестолково сновать туда-сюда и принялись проворно хлопотать.

Когда все было уже готово, Хуа Чжи развернула одеяльце, прикрыв им интимные части тела, и засучила рукава со словами:

– Наблюдайте за тем, как я буду это делать.

Шея, грудь, подмышки, руки, середина ладоней и ступней – Хуа Чжи мягко растирала каждое место мягкой тряпицей.

– Запомнили?

Служанки, которые наблюдали за ее движениями, закивали. А нянечка Су спросила:

– Движения-то сами по себе несложные, но с какой силой нужно это все делать?

– Растирайте нежно. А когда жар спадет – можете прекращать.

– Поняла. – Нянечка Су, не говоря ни слова больше, выбрала нескольких служанок и переняла из рук старшей барышни сию работу. У них самих движения получались даже более точными, нежели у Хуа Чжи.

– Желтая настойка отыскалась. – С этими словами госпожа Чэнь быстро вошла быстро, держа в руках кувшин с алкоголем. – Как ее следует использовать?

Тот прежде еще не открывался. Хуа Чжи смахнула печать с крышки, насыщенный винный аромат тут же ударил в нос. Она макнула палец и попробовала алкоголь, прикинув, что градусов сорок, для этой эпохи это уже было довольно высокой крепостью напитка. Хоть и не совсем то, что требовалось ей сейчас, но можно было просто налить побольше.

Она налила по порции в каждый таз, и на мгновение всю комнату заполонил винный аромат.

– Как там матушка? – Вошла госпожа У, поддерживаемая служанкой. Она и так спала чутко, а когда нянечка Чэнь прибежала просить вина у ее служанок, жена четвертого дяди поняла, что что-то не то творилось в доме. Кому из женщин во всей усадьбе могло вдруг понадобиться вино? Узнав, что почтенная госпожа захворала, разве могла она продолжить спокойно спать? Потому госпожа У торопливо накинула на себя одежду и поспешила в покои бабушки.

– Тетушка, возвращайтесь отдыхать, а то подхватите заразу.

В комнате хотя и было многолюдно, но тем не менее беспорядок не воцарился. Госпожа У, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, при виде этой картины вздохнула с облегчением. С домом Хуа больше ни в коем случае не должно было случиться никакой беды.

Она не стала здесь мешаться и вышла наружу. Опасаясь, что вина не хватит, женщина велела служанке сходить еще за одним кувшином. Ясно понимая, что ее свекровь сейчас была больна, сама идти спать она просто не посмела бы – не такому учили ее в семье У.

* * *

Воду меняли таз за тазом. За вторую половину ночи благодаря общим усилиям температуру бабушке наконец сбили. Вскоре после рассвета в усадьбу привели лекаря Чу, и в сопровождении управляющего и нескольких распорядительниц дома он проследовал во двор почтенной госпожи.

Одежду на почтенной госпоже уже застегнули, полог тоже опустили. Лекарь Чу принюхался: в комнате по-прежнему царил довольно сильный аромат вина.

Хуа Чжи, сделав поклон, сказала:

– Лекарь Чу, прошу вас, пожалуйста, осмотрите почтенную госпожу.

– Старшая барышня, мое почтение.

Чу Шитан был хозяином лекарской