300 дней взаймы - Алексей Хренов
— Смею продолжить вашу мысль. Мисс Кольтман оказалась Лили.
Несколько секунд Джоанна боролась с совершенно неуместным желанием рассмеяться.
— Кстати, мисс Кербер, — неожиданно вспомнил Флеминг. — Вы нашли свой фотоаппарат?
Джоанна удивлённо посмотрела на него.
— Да. Нашёлся.
Она пожала плечами.
— Жаль. Снимать мне так и не пришлось.
Флеминг кивнул.
— Знаете, лейтенант, — произнесла Джоанна, поднимаясь из-за стола, — если когда-нибудь эту девушку завербует Канарис, я бы рекомендовала немедленно предупредить Берлин.
— Почему?
— Из гуманитарных соображений.
Мастерские аэродрома Ли-он-Солент, район Портсмута, Англия.
Лёха с гордым видом положил свою машинку на верстак и обвёл собравшихся взглядом.
Изделие выглядело как нечто среднее между дрелью, мясорубкой и предметом, который категорически запрещён техникой безопасности.
Небольшой электромотор с деревянной рукояткой сверху, спереди — дюралевый короб с кривошипно-шатунным механизмом, а снизу вверх-вниз мелькал обломок обычного ножовочного полотна. Сбоку торчал выключатель неизвестного происхождения, сзади — толстый провод в матерчатой оплётке.
Весила вся конструкция килограмма три и свободно держалась одной рукой. Самое же удивительное заключалось в том, что никакой защиты у пилки не было вовсе. Лёха искренне считал, что если человек достаточно глуп, чтобы сунуть палец под работающую пилку, то британская медицина должна получить возможность изучить столь редкий случай.
Механики смотрели на неё без особого пиетета. В авиационных мастерских каждый второй что-нибудь изобретал. Обычно результатом становилась очередная железяка, которую потом приходилось чинить всей бригадой.
— И что она делает? — спросил старший из механиков, вытирая руки ветошью.
— Экономит вам кучу времени и нервов.
Лёха усмехнулся, ловко подтянул к себе лежавший рядом лист дюраля и прижал его к верстаку.
Мотор негромко загудел. Закреплённый в машинке обломок ножовочного полотна замелькал так быстро, что отдельные движения зубьев уже невозможно было различить. Несколько человек невольно подались вперёд.
— Смотрим внимательно. Смертельный номер!
Пилка легко вгрызлась в металл. Машинка шла по алюминию словно карандаш по бумаге. Стружка серебристым ручейком посыпалась на пол. Лёха уверенно вывел одну дугу, затем вторую, замкнул окружность, и через несколько секунд из середины листа с лёгким металлическим звоном выпал вполне себе ровный круг.
— Ну как?
В мастерской звенела очень подозрительная тишина.
Лёха даже удивился. Обычно после подобных фокусов народ начинал сразу восторженно галдеть.
Старший механик смотрел на вырезанную дыру так, словно только что увидел немецкий десант посреди Лондона.
— Кокс… — произнёс он наконец неожиданно тихим голосом. — Пошёл на хер отсюда!
— По-моему, отлично получилось… — Лёха перевёл взгляд на верстак.
— Во-о-он! — взвыл механик. — Скажи мне честно… Тебя мама в детстве уронила или ты только притворяешься?
— А что не так? Полюбуйся. Почти идеальный круг.
На лице механика появилось выражение человека, который мысленно уже задушил Кокса и не видел в своих действиях ничего предосудительного.
— А-а-а! Это была заготовка для ремонта «Спитфайра»! Я её три часа выстукивал!!!
Дальнейшее обсуждение достоинств новой машинки быстро приняло сугубо практический характер.
Уже через несколько минут механики, отталкивая друг друга локтями и ожесточённо споря, начали резать всё, что попадалось под руку. Под опыт пошли обрезки дюраля, старые панели, куски обшивки, какие-то кронштейны, лючки, шаблоны и прочие детали, принадлежность которых уже никто не мог установить.
Периодически над мастерской раздавались вопли:
— Не трогай эту железку!
Спустя полчаса пилка лопнула, пол был завален стружкой, верстак — металлическими фигурками самых причудливых форм, а все присутствующие пришли к единогласному выводу, что хрень получилась чертовски полезной.
По итогам короткого производственного совещания механики постановили обязать Кокса в кратчайшие сроки изготовить ещё как минимум две такие машинки.
И случайно выяснилось, что два потрёпанных «Спитфайра» Кокса каким-то загадочным образом переместились в самое начало очереди на ремонт.
А на следующий день в лондонскую контору Кокса отправилось пухлое письмо с чертежами, пояснениями и настоятельной просьбой немедленно запатентовать всё, что только возможно, а заодно организовать производство этих любопытных машинок.
07 сентября 1940 года. Лондонские доки, восточный Лондон, Англия.
Самому же Лёхе было не до патентов и производства.
Люфтваффе придерживалось твёрдого мнения, что британским лётчикам не следует слишком увлекаться мирными изобретениями.
История, которая через две недели приведёт к пожарам над Лондоном, началась довольно случайно.
В ночь 24 августа группа «Хенкелей» из бомбардировочной эскадры «Гинденбург», отправленная бомбить нефтехранилища в Темзхейвене и авиазавод в Рочестере, из-за облачности и навигационных ошибок сбилась с курса. Большинство бомб упало в районе доков, но несколько штук легли прямо в центре Лондона.
Военного значения эта ошибка почти не имела, зато последствия у неё оказались на редкость дурно пахнущими.
Черчилль охотно воспользовался ошибкой немцев.
Восемьдесят один британский бомбардировщик. Почти тысяча километров в одну сторону. Одни экипажи с трудом нашли Берлин, другие — свои цели.
Злые языки утверждали, что серьёзнее всего пострадал один берлинский сортир и его перепуганный посетитель. Насколько это соответствовало действительности, Лёха не знал, зато точно знал другое: Берлин бомбили впервые.
В самолюбие Гитлера британцы попали исключительно точно. Гитлер взбесился.
Седьмого сентября немецкие бомбы полетели на Лондон вместо аэродромов и заводов. Так что спасибо тебе, неизвестный берлинский сортир. Возможно, именно ты спас Королевские военно-воздушные силы, но спровоцировал настоящую резню.
Сирена подняла аэродром на ноги за считаные секунды.
Пока механики выдёргивали колодки и убирали всё лишнее с полосы, пилоты уже бежали к своим машинам.
Лёха привычным движением забрался в кабину, застегнул ремни, проверил приборы и захлопнул фонарь.
Впереди дрогнул винт, и почти сразу «Мерлин» ожил густым рокотом, от которого завибрировала вся машина.
Один за другим запустились остальные самолёты его группы.
По аэродрому прокатился знакомый гул десятков цилиндров, работающих на пике британской инженерной мысли.
Шестёрка самолётов начала выруливать на взлёт. Справа и чуть позади привычно занял место ведомый.
Вообще-то ещё неделю назад их было восемь.
Макдональда сбили над проливом. Лодка подобрала его быстро, но врачам оставалось только развести руками, и на краю аэродрома появился ещё один деревянный крест с аккуратной табличкой.
Чеху повезло больше.
После аварийной посадки его самого вытащили живым и даже почти здоровым.
Чего нельзя было сказать о «Спитфайре».
Самолёт приволокли в ремонт с таким количеством дырок, что впору было спорить, где у машины фюзеляж, а где начиналась вентиляция. В конце концов его честно разобрали на запчасти, решив, что отдельные детали самолёта повоюют гораздо дольше.
Поэтому сегодня в воздух поднималась шестёрка.
Лёха бросил взгляд направо. Ведомый — Сергей Оболенский — заметил это и показал большой палец.