300 дней взаймы - Алексей Хренов

Качнулись хвосты взлетающих машин.

Звено начало разбег.

Через несколько секунд трава аэродрома уже неслась навстречу с такой скоростью, что превратилась в сплошную зелёную полосу.

Лёха слегка потянул бублик ручки на себя. Самолёт слегка дрожал на неровностях, потом колёса оторвались от земли, и Англия начала медленно уходить вниз.

Мелькнула граница аэродрома, промчались под крылом пролив Солент, какие-то домики на острове Уайт, дорога, рощица, и почти сразу снова появилась зеленоватая вода.

Шестёрка «Спитфайров» быстро набирала высоту над Солентом, разворачиваясь на северо-восток. День выдался на удивление ясным, и с высоты земля казалась почти мирной.

Внизу проплыли корабли, а затем начались поля Хэмпшира и белые нитки дорог, по которым куда-то спешили автомобили, ещё не подозревавшие, что через час вся страна будет говорить только о Лондоне.

Над северо-восточным горизонтом висело странное бурое пятно. Сначала Лёха принял его за облачность. Потом понял, что ни одно облако не может так быстро расти и уж тем более подниматься от самой земли.

Даже за много десятков миль дым было видно совершенно отчётливо. Огромная грязно-бурая масса расползалась по небу, постепенно затягивая горизонт. Казалось, впереди горел не отдельный город, а целая страна.

Их прикомандировали к Истребительному командованию и дали странный позывной — FLOT — не без участия одного попаданца с чувством флотского юмора.

Впрочем, и остальные британские позывные тоже блистали достижением армейской мысли.

В небе над Англией уже летали «Индюки», «Кролики», «Медвежьи шкуры», «Маменькины сынки» и загадочные «Шпиндели».

— Контроль, ответьте Флоту. Прошу курс и цели.

В эфире несколько секунд слышался только треск помех, затем ответил незнакомый голос.

— Флот… Подтвердите позывной.

— Контроль. Шесть флотских «Спитфайров» из Ли-он-Солента.

Последовала короткая пауза.

По ту сторону явно листали бумаги или искали отметки на карте, пытаясь понять, откуда они разжились в небе ещё шестью истребителями.

— Флот, вас понял. Ваш петух кукарекает нормально?

Лёха невольно усмехнулся.

— Ещё как кукарекает.

Для любого нормального советского лётчика подобный вопрос означал бы, что к диспетчеру пора звать крепких санитаров со смирительными рубашками.

Однако британцы вкладывали в него совершенно иной смысл.

Где-то в недрах самолёта тикал небольшой механизм. Каждую минуту он на четырнадцать секунд захватывал радиостанцию, оставляя пилота без связи, и начинал исправно пищать в эфир, позволяя наземным пеленгаторам определять местонахождение самолёта. К счастью, такими «петухами» оснащали лишь половину самолётов эскадрильи. Штука была полезная для наведения, но очень раздражающая пилотов. Особенно когда вокруг уже собиралось крупнейшее воздушное сражение за всю историю Британии. Перед боем её выключали специальным тумблером.

— Отлично. Вижу вас.

Где-то далеко на земле несколько станций пеленгации поймали писк системы Pip-Squeak и нанесли новую отметку на карту.

Теперь диспетчер знал, где находятся его моряки.

— Флот. Курс ноль семь ноль. Истребители противника южнее основного потока. Высота двадцать пять тысяч футов.

Прошло ещё несколько минут.

Справа впереди от полос Тангмира поднимались две большие группы истребителей. Даже с такого расстояния было видно, что аэродром поднял в воздух всех, кого смог.

Пока тангмерцы собирались и набирали высоту, шестёрка Лёхи прошла над ними. Кто-то заметил флотских и качнул крыльями. Лёха машинально чуть двинул ручку в ответ. Через несколько минут они уже летели в одном направлении, растянувшись по разным эшелонам огромного воздушного потока, который стягивался к Лондону со всей южной Англии.

Впереди дым над Лондоном стал заметно гуще.

Над дымным горизонтом медленно двигались несколько длинных тёмных полос. Сначала они казались почти сплошными. Потом глаз начал различать отдельные точки, выстроившиеся в бесконечные колонны.

Бомбардировщики шли эшелонами, растянувшись по небу на многие мили. Выше них поблёскивали крошечные точки истребительного прикрытия.

Немцев оказалось столько, что взгляд отказывался воспринимать их как самолёты. Они больше напоминали какое-то атмосферное явление.

Словно на Лондон надвигалась грозовая туча, только состояла она из алюминия, бензина и бомб.

Теперь стали различимы и разрывы зенитных снарядов. Над городом висели десятки чёрных облачков. Одни появлялись, другие медленно расползались ветром, третьи уже образовали целые полосы, пересекавшие небо над Темзой. Издалека всё это напоминало грязную сыпь на фоне дыма и пожаров.

Лёха потянулся к переключателю.

— Группа, придушить петухов.

Щелчок. Где-то внутри самолёта британский «петух» немедленно умолк.

— С удовольствием.

— Давно собирался.

В эфире послышались щелчки выключателей.

В наушниках снова треснул эфир.

— Флот. Многочисленные бандиты впереди по курсу. Высота от пятнадцати до двадцати пяти тысяч футов. Над целью уже работают наши эскадрильи. Будьте внимательны.

«Спитфайр» уверенно лез вверх, обменивая бензин на высоту.

Лёха смотрел вперёд.

— Да уж, — пробормотал он. — Пошла Машенька в лес пописать…

Он помолчал несколько секунд.

— Увидела медведя, и все остальные вопросы решились сами собой.

Начало сентября 1940 года. Паб «Золотой Котелок» на краю аэродрома Ли-он-Солент, Англия.

К вечеру лейтенант-коммандер Кокс окончательно убедился, что настроение у него отвратительное.

Нормальный человек в подобной ситуации пошёл бы в паб, выпил пинту пива, потом другую и пожаловался друзьям на жизнь.

Кокс же пошёл в мастерскую.

Результат оказался значительно опаснее. В общем-то мастерские уже давно в перерывах между «Спитфайрами» пытались паять, точить и клеить по заказу Кокса, но именно в этот вечер предмет обрёл законченные формы.

Часа через два в известном нам пабе «Золотой Котелок» появился Кокс с предметом, который при известной доле воображения можно было принять за лопату со струнами. Следом двое матросов тащили изрядных размеров ящик. Ещё двое — колонку. Система оповещения умерла бы от зависти при виде этого монстра.

Лейтенант-коммандер Кокс собрал электрогитару.

По крайней мере именно так он её называл.

Мнения остальных участников проекта разделились между орудием пыток и экспериментальным образцом оружия.

Посетители, хорошо знающие Кокса, проявили живейший интерес.

Первый аккорд заставил бармена вздрогнуть.

Второй — насторожиться и задуматься, зачем вообще человечество изобрело электричество.

После третьего один из моряков поинтересовался, не стоит ли вызвать сапёров заранее.

Кокс не обращал внимания на мелкую критику и продолжал самозабвенно играть.

Первые несколько минут присутствующие честно пытались понять, что именно слышат. Кокс сосредоточенно дёргал струны.

Гитара слегка дребезжала.

Усилитель потрескивал и пованивал.

Колонка хрипела, пытаясь изобразить звуки, отличные от сирены оповещения.

Из всего этого безобразия временами прорывался знакомый Коксу мотив.

К сожалению, только Коксу.

Посетители переглядывались.

Бармен мужественно терпел.

Наконец один из матросов не выдержал:

— Это что сейчас было?

— «Дым над водой».

Матрос