300 дней взаймы - Алексей Хренов

Потом посмотрел на дымящийся усилитель.

— Насчёт дыма вопросов нет. А что, ещё и вода будет?

Кокс посмотрел на него взглядом человека, окружённого варварами.

— Тёмные люди.

Через несколько минут окружающие поинтересовались, чем они только что наслаждались.

— «Дом восходящего солнца», — ответил прочувствовавшийся артист.

— Ну ясно, шикарная песня про бордель.

— Это песня про человека, который загубил себе жизнь.

— А-а-а… Ну я и говорю — про бордель. Отлично. А дальше? Про паб заходящего пива?

В общем, контингент Ли-он-Солента не дорос до электронной музыки, особенно в исполнении Кокса.

— We don’t need no education…

— We don’t need no thought control… — вопил наш герой.

— Правильно, братан! — немедленно поддержали от стойки. — И этих преподавателей в жопу!

— И инструкторов! — добавили со стороны столов.

— И экзамены! — прокомментировали завсегдатаи.

— Особенно флотские экзамены! — согласился весь паб. — Особенно навигацию!

Кокс на мгновение даже перестал играть.

— Вообще-то смысл песни немного не в этом…

— Ты не отвлекайся, газуй дальше! — немедленно возмутились у стойки. — Мы наконец поняли, что ты хотел сказать.

Кокс посмотрел на них взглядом человека, который принёс дикарям огонь, а они используют его для поджигания сараев.

Концерт продолжался ещё минут десять.

Потом усилитель решил, что с него достаточно, и прекратил спор.

Из корпуса хорошо так полыхнуло.

Гитара издала короткое и крайне обиженное:

— Бдыщь!

Колонка некоторое время подумала и сообщила окружающему миру:

— Бляяууум…

После чего раздался громкий «Чпок», и свет погас.

В пабе стало тихо и темно.

Музыкальный вечер закончился технической победой здравого смысла.

Минут через десять ввернули новые пробки, и бармен, глядя на дымящийся усилитель, попросил:

— Кокс, ты завтра лучше со своей гармошкой приходи.

— Отсталые слои населения, — с презрением сообщил окружающему миру Кокс.

Он засунул руки в карманы и побрёл к выходу.

Первые несколько секунд в пабе стояла настороженная тишина.

Лишь когда дверь за ним закрылась, бармен задумчиво посмотрел вслед лётчику и сказал:

— А знаете… дело вообще не в музыке.

— А в чём?

— В женщине.

— Тогда мы ещё легко отделались, — единогласно решили посетители концерта.

07 сентября 1940 года. Штаб Одиннадцатой группы Истребительного командования, Аксбридж, Англия.

В подземном зале штаба Одиннадцатой группы в Аксбридже, неподалёку от нынешнего аэропорта Хитроу, царил организованный британский хаос. Именно отсюда управляли воздушной обороной Лондона и всего юго-востока Англии — от устья Темзы до Портсмута.

Со стороны всё выглядело так, словно несколько десятков очень воспитанных людей одновременно решили сойти с ума, но при этом не нарушать служебных инструкций.

Телефоны звонили без остановки. Офицеры одновременно разговаривали с аэродромами, соседними штабами и радиолокационными станциями. Посыльные сновали между столами. Девушки из вспомогательной службы ВВС длинными указками двигали по огромной карте разноцветные фишки, отмечая положение самолётов.

Обычно всё это выглядело вполне разумно. Во всяком случае, настолько разумно, насколько вообще может выглядеть война, изображённая разноцветными фишками и телефонными звонками.

Проблема заключалась в том, что немцы сегодня решили проявить нехарактерную для них общительность и прибывали целыми компаниями.

— Новая группа над Булонью.

Одна из девушек передвинула очередную фишку.

— Подтверждаю.

— Ещё одна у Кале.

На карте появилась следующая.

— Высота пятнадцать тысяч футов.

— Группа над Дюнкерком.

— Ещё одна.

Через несколько минут начало складываться впечатление, что Германия решила перегнать через пролив всё, что умеет летать.

Фишки появлялись быстрее, чем их успевали двигать по карте, а Ла-Манш постепенно превращался в немецкую воздушную магистраль с односторонним движением в сторону Лондона.

Возле главного стола стоял командующий Одиннадцатой группой маршал авиации Кит Парк.

С самого начала было понятно, что день предстоит скверный. Проблема заключалась лишь в том, что каждый новый доклад находил способ сделать его ещё хуже.

Очередную ленту радиолокации передали по цепочке. Парк быстро пробежал её глазами и молча отдал дальше.

Над проливом почти не осталось свободного места.

Фишки продолжали появляться одна за другой, и складывалось впечатление, что Германия решила перебросить через Ла-Манш всё, что способно подняться в воздух. Если бы противник добавил ещё пару сотен самолётов, ему пришлось бы согласовывать движение с Адмиралтейством и получать разрешение на швартовку.

Кто-то за спиной нервно кашлянул.

— Сколько их?

— Точно пока неизвестно, сэр.

— Хотя бы примерно?

Офицер посмотрел на очередную ленту с данными, помолчал несколько секунд и наконец ответил:

— Много, сэр.

В обычный день подобный доклад вполне мог стоить карьеры.

Сегодня он выглядел удивительно исчерпывающим.

На несколько секунд в зале стало заметно тише.

Парк ткнул карандашом в карту.

— Поднимайте резерв.

Острие карандаша сместилось севернее.

— Свяжитесь с Десятой группой.

Затем ещё дальше.

— И с Двенадцатой. Свяжитесь с Ли-Мэллори. Нам нужен Даксфорд и всё, что он сумеет прислать.

Офицеры уже тянулись к телефонам.

— Передайте гражданской обороне. Сегодня у них будет много работы.

Где-то на юге Англии зазвонили дежурные телефоны аэродромов.

Механики бросили недокуренные сигареты и принялись заводить моторы.

Лётчики оставили недопитый чай и рванули к самолётам.

А над Ла-Маншем сотни немецких самолётов продолжали лететь к Лондону, ещё не подозревая, что навстречу им уже поднимают всё, что способно держаться в воздухе и стрелять в нужную сторону.

07 сентября 1940 года. Небо над Лондонскими доками, Англия.

Шестёрка «Спитфайров» продолжала набирать высоту, устремляясь к едва различимой цели.

Чуть позади машины Кокса держался «Спитфайр» с белой шестёркой на хвосте. В его кабине Сергей Оболенский до боли в глазах всматривался вперёд.

Небо было удивительно чистым.

Лишь далеко внизу над берегом висела лёгкая дымка, а впереди прозрачный воздух уходил в синеву так далеко, что казалось, будто можно увидеть половину Англии сразу. В такую погоду самолёты замечали за многие километры, но именно поэтому расстояния становились особенно коварными. То, что казалось одинокой точкой на горизонте, через минуту могло оказаться целой эскадрильей.

Сначала Сергей увидел несколько крошечных точек.

Потом ещё.

Потом понял, что их десятки.

Они кружились, пересекались, расходились и снова сходились. Одни вдруг срывались вниз. Другие лезли вверх. Третьи закручивали виражи так резко, что солнечные блики метались по небу, словно кто-то размахивал зеркалом.

Бой уже шёл. Причём шёл всерьёз.

Впереди, над юго-восточными окраинами Лондона, небо буквально кипело.

То здесь, то там вспыхивали трассеры. Тонкие белые полосы на мгновение прорезали синеву и тут же исчезали. Где-то мелькнул дымный след. Ещё дальше медленно падала вниз маленькая