300 дней взаймы - Алексей Хренов

Самолёт. Или то, что от него осталось.

Сергей невольно крепче сжал ручку управления.

Такого количества машин одновременно он ещё не видел.

Даже налёт на Портсмут, который совсем недавно казался чем-то грандиозным, сейчас выглядел обычной дракой в трактире по сравнению с тем, что происходило впереди.

Здесь дрались уже не отдельные эскадрильи. Здесь дрались две воздушные армии.

На мгновение Сергею показалось, что кто-то собрал над Лондоном всех лётчиков Европы и приказал им немедленно выяснить отношения.

Огромные коробки бомбардировщиков тянулись к Лондону несколькими эшелонами. Одни группы шли выше, другие ниже, растянувшись по горизонту настолько далеко, что казались отдельными колоннами.

Немцев оказалось столько, что взгляд переставал воспринимать их как отдельные машины.

Казалось, к Лондону двигалась не воздушная эскадра и даже не воздушный флот, а какая-то металлическая река, медленно текущая через всё небо к дымящемуся впереди городу.

В наушниках снова прорезался сквозь помехи голос диспетчера наведения:

— Флот. Продолжайте набор. Ваш противник выше основной группы. Атакуйте прикрытие.

— Принял. — раздался искажённый помехами голос Кокса.

Сергей невольно улыбнулся.

Несколько дней назад он объяснил британцам, что означает слово «флот». Те выслушали с большим интересом, после чего улыбнулись, дружно пожали плечами и оставили позывной как есть.

Женский голос диспетчера вдруг утратил привычную бесстрастность.

— Флот, там сейчас Биггин-Хилл… Помогите ребятам.

— Группа, набор высоты парами.

Впереди было видно, как машина Кокса ещё немного задрала нос.

Он кинул взгляд на высотомер.

Шесть тысяч метров.

«Спитфайр» всё ещё уверенно карабкался вверх, хотя чувствовалось, что воздух становится всё жиже. Мотор работал ровно, но каждый следующий метр доставался уже заметно труднее предыдущего.

Ох уж эти пары.

Сергей до сих пор удивлялся, откуда они взялись.

Он даже специально расспрашивал знакомых лётчиков.

Даже в Тангмере, который считался одним из самых опытных истребительных аэродромов страны, учили атаковать четвёрками. Знаменитый finger-four — растопыренная ладонь из четырёх самолётов.

Кокс же ухитрился притащить сюда свои французские привычки.

У него всё существовало парами.

Взлёт парами. Атака парами. Манёвр парами.

Наверное, если бы появилась возможность, Кокс и в сортир заставил бы ходить парами. Командир занимал бы кабинку, а ведомый кружил поблизости, бдительно осматривая воздушное пространство.

С другой стороны, приходилось признать непреложный факт.

Эта странная система работала неплохо.

По крайней мере, до сих пор у них был всего один сбитый, да и тот появился как раз после разрыва пары.

А все шесть живых «Спитфайров» по-прежнему оставались в строю.

Что в нынешние времена уже выглядело весьма серьёзным аргументом в пользу странных идей лейтенант-коммандера Кокса.

Впереди и чуть ниже кипела настоящая свалка.

Десятки самолётов крутились в небе, распадаясь на отдельные машины и небольшие группы, которые через несколько секунд снова смешивались в общий клубок.

«Мессершмитты» атаковали с высоты, но преимущество длилось недолго. После первого же прохода небо превращалось в хаос, где вчерашний охотник через несколько секунд вполне мог оказаться добычей.

С высоты всё это выглядело тотальным хаосом.

Самолёты непрерывно ныряли, взмывали вверх, пересекали курсы и исчезали среди десятков других машин. Ещё секунду назад немец атаковал британца, а потом сам уже уходил от очереди самолёта, который появился неизвестно откуда.

То здесь, то там вспыхивали трассеры.

Солнечный свет отражался от крыльев.

Иногда кто-то вываливался из общей свалки и начинал падать вниз.

Кокс лишь немного довернул машину вправо, продолжая строить атаку на истребители.

— Группа, цель — верхние «мессеры». Второй, третий — слева. Четвёртый, пятый — справа. Мы по центру. Не отрываться.

Они стремительно приближались к верхней группе немцев.

Два «сто девятых» как раз выходили из очередного пикирования и начинали набор высоты. В этот момент они представляли собой почти идеальную мишень. Немцы смотрели вниз, выискивая новую жертву среди британских истребителей, и пока ещё не подозревали, что сверху на них уже валится новая опасность.

— Шестой, бей ведомого. После атаки за мной.

Голос Кокса звучал напряжённо от возбуждения.

До столкновения оставались считаные секунды.

Оболенский мельком увидел, как от крыльев машины Кокса к ближайшему немцу потянулись красно-белые трассы. Часть прошла мимо, но несколько толстых очередей легли точно в цель. На левом борту «мессершмитта» вспыхнуло оранжевое пламя.

Оболенский приник к прицелу, загоняя тонкий силуэт немецкого истребителя в перекрестие коллиматора. Палец уже выбирал свободный ход гашетки, когда немецкий пилот, видимо шестым чувством заметив опасность, резко перевернулся через крыло и ушёл вниз. В прицеле лишь мелькнули чёрные кресты.

«Сукины дети», — подумал Сергей.

— Шестой, выходи влево… — в голосе Кокса слышалось удовлетворение. — Забираем вверх.

Сергей потянул ручку на себя.

Позади пары медленно падал горящий «мессершмитт». Он увидел это лишь мельком. Длинная полоса чёрного дыма потянулась через всё небо.

Красиво.

Сергей успел подумать об этом ровно одну секунду.

Потом вспомнил, что горящие самолёты обычно появляются с обеих сторон.

Немцы быстро пришли в себя. Несколько истребителей уже отворачивали, набирая высоту для новой атаки. Другие продолжали крутиться среди британцев. Огромная свалка над Лондоном лишь на мгновение дрогнула от неожиданного удара сверху, а затем снова закипела с прежней яростью.

На них в лоб заходили двухмоторные машины.

— Группа сто десятые. В лоб не лезть. Шестой, атакуем с разворота. — Голос Кокса был хриплым и напряжённым, почти утонув в треске помех.

Машина Кокса задрала нос и полезла вверх с такой решительностью, будто впереди открылся единственный проход в небо.

Если Кокс начинал летать подобным образом, значит, скоро в прицеле будут немцы.

Сергей потянул ручку следом и неожиданно для себя выругался. Общение с Коксом вообще удивительно быстро портило приличного человека.

Перегрузка навалилась на плечи. Капот пополз вверх, закрывая полнеба, а затем ведущий неожиданно перевернул машину через крыло.

Горизонт кувыркнулся.

Сергей привычно повторил манёвр.

Несколько секунд самолёт трясло в крутом боевом развороте, а потом перед глазами вдалеке возникли двойные хвосты с крестами. Солнечные блики скользили по длинным фонарям кабин.

Чуть выше мелькали маленькие силуэты прикрытия. «Сто девятые» тоже начинали разворот, заметив новую угрозу.

Кокс первым полоснул из пушек по хвосту «сто десятого». Сергей тоже нажал гашетки. Трассы исчезли где-то среди крыльев и моторов немца.

Попал?

Чёрт его знает.

Спросить всё равно было не у кого.

«Сто девятые» же уже валились на них сверху, открыв огонь.

Кокс среагировал раньше, чем Сергей успел понять, что именно произошло. Его «Спитфайр» резко перевернулся через крыло и провалился вниз. Оболенский машинально повторил манёвр. Перегрузка снова с силой навалилась на тело, на мгновение потемнело в глазах, а руки вдруг стали чужими