Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

— Слуг высечь. К письмам добавить ещё больше заверений в лояльности, — процедила она.

— Высечем, добавим, а что с интересом? — не унималась ведьма в доспехах.

Астра вздохнула и проговорила нарочито удручённо: «Уж лучше потерять часть, чем всё. Тем более сейчас. Как говорится, на плахе золото не нужно».

— Интерес торговый. Денежный. Вокруг халумари всегда много денег. И вопрос не про безделушки и детали механизмов.

Астра поджала губы и произнесла то, чего не хотела, но придётся:

— Золота и серебра хватит всем, кто меня поддержит.

— В чём именно суть интереса? — продолжила выворачивать руки упрямая гвардейка. Она стиснула пальцы на фитиле свечи. Та погасла. Лишь дым потёк вверх тонкой изящной змейкой. Затем нахмурилась, размышляя. И ход мыслей отражался на лице: сколько просить процентов прибыли? Стоит ли делиться с остальным крылом, а если стоит, то как утаить остальное?

Астра поджала губы и выдала полуправду, скосившись на Прачку, которая одна знает истину, но та лишь улыбалась и покачивала головой, мол, скажи, как будешь выкручиваться? Мол, я же предупреждала, что жадность не сулит ничего хорошего.

— Хорошо. Я отвечу. Моя цель — заменить все вольные строительные артели, которые работают на халумари, своими. Халумари платят очень много. И намерены платить очень долго. Это обустройство торговых путей и портов. Стройки растянутся на десятилетия. Одни обходы через Гнилой Березняк чего стоят. Затем я намерена взять эти пути под опеку. Это будет только наша кормушка.

По залу прокатился шёпот, перерастающий в гул. Кто‑то нервно постукивал пальцами по столешнице, кто‑то переглядывался с соседкой, прикидывая долю в будущих прибылях. Даже Винсент слегка приподнял бровь, будто не ожидал от Астры столь откровенного торга.

— Немыслимо! — заголосил совет.

— Безумно!

— Это же горы золота, — зашуршали взволнованные шепоточки из зала, забыв о распрях.

— И как же будем делить? — послышался под конец негромкий, но насмешливый голос. В нём безошибочно узнавалась казначейка.

Астра скрипнула зубами и проговорила то, что однажды подслушала у пришлых. Не думала, что пригодится.

— Полупризраки называют это акциями. Каждый в зависимости от чина и пользы для дела получит право на долю. Даже если ты — последняя служанка.

Зал зашумел. Женщины начали обговаривать услышанное, особенно то, кому сколько может достаться и сколько вообще отсыплется с халумарских сундуков.

А Николь-Астра расслабленно выдохнула и села на место. Даже голова закружилась. Но пусть лучше бьют друг друга лица за золотые монеты, чем косо глядят на главу совета.

Самое страшное — кризис внутри гильдии — благополучно решён. Остался только сам демон, но это дело лишь умения и усердия.

Астра усмехнулась, взяла со стола окровавленную печатку, покрутила в руках, подняв на уровень лица, затем небрежно бросила на серебряный поднос, громко и противно звякнувший в огромной зале, и неспешно направилась к выходу.

К перстню тут же подскочила стряпчая, подходив и положив его в черный бархатный мешочек, словно драгоценной камень невиданной цены и красоты.

Когда большой зал остался за спиной, а в лицо подула утренняя свежесть, она остановилась, задрала глаза к небу и замерла.

Внезапно рядом встала Старая Прачка.

Она проследила за взглядом главы совета, но ничего не найдя, кашлянула, чтоб привлечь внимание.

— Чего тебе? — тихо спросила Астра у своей верной соратницы.

Та шмыгнула носом и подалась к самому уху.

— Ты в самом деле отдашь все деньги совету? Это на тебя не похоже.

— Ты в самом деле отдашь все деньги совету? Это на тебя не похоже, — повторила Прачка, хмуро глядя на Астру.

— Отчасти, — усмехнулась та. — Но не сразу. Сначала пусть почувствуют вкус золота, а потом я покажу им, что без моей руки гильдия — просто кучка склочных дур, одетых в колдовские мантии.

Астра пожала плечами, не отрывая глаз от высоких белых облаков, которые казались шрамами на бездонно-голубой небесной сфере.

— Почему бы и нет? Это всего лишь деньги.

— Да⁈ Не верю, твоё могущество. Ни на крупицу не верю.

Николь-Астра едва заметно улыбнулась и прошептала:

— Хорошо. Я решила попробовать себя в ещё одном халумарском деле.

Она взглянула на Линду и спросила:

— Наши чары могут в одночасье заживлять раны, останавливать кровь, стирать с тела шрамы от порезов и следы оспы. Самые лучшие целительницы способны отрастить потеряные пальцы. Но ты же знаешь, что никто не умеет лечить чуму и проказу. Тиф и оспу. Но халумари это умеют. И думаю, а что если создать в этих землях лечебницу? Сколько знатных лордесс и чиновниц, сколько богатых купчих и известных ремесленниц захотят не умирать?

Линда медленно расплылась в улыбке.

— А вот это уже очень похоже на тебя.

Астра горько ухмыльнулась и проговорила:

— У тебя есть дети?

— Ну ты же знаешь, — протянула Линда. — Что у меня три дочери. А ты это к чему?

— А ты разве не хочешь, чтоб твои дети не умирали? Ведь иметь свою лечебницу — это не только про деньги. Как гласит старая пословица: водоноше вода тоже нужна.

Обе вздохнули, а потом Астра проговорила:

— Распорядись, чтоб подготовили карету. Я поеду к барону до Лекса.

И протянула руку Линде для поцелуя.

— Опять? — возмутилась Старая прачка, но, кряхтя, наклонилась.

* * *

Утро. Ночь. День.

Хлоя уже потерялась во времени, с рассветом ложилась спать и вставала на закате, словно сама стала нечистью. Вот и сейчас крысы уже наводили порядок в подземелье и сновали туда-сюда, таская мелкие вещи, чашки и мусор, от коего начинало воротить до тошноты. Вдобавок пришлые опять призвали силу, от неё было больно и мутило, как с похмелья. До сих пор в ушах стояло гулкое эхо удара, словно по жестяному тазу громыхнули боевым шестопёром.

Меж тем над одним из грызунов, стоящим на задних лапах, как злобный карлик, колдовала Ламинара. Шесть длинных рук демоницы размеренно, как челнок на полотнище ткацкого станка, касались шкуры зверька в разных местах. И в местах прикосновений тут же вспыхивали тусклые огни. Под сложными чарами зверь понемногу менялся. Шкура грызуна пузырилась и растягивалась, словно тесто под паром.

Ламинара проводила и проводила пальцами вдоль серой тушки, и там, где касались её когти, кости противно хрустели, меняя форму. Крыса громоко и жалобно пищала, но не сопротивлялась — воля демоницы держала её крепче любых оков.

Вскоре грызун стал больше обычного в несколько раз, но