Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

цвета). Описание гласило: «не камень, а пойманное в камне пламя. В его глубинах танцуют все цвета костра: кроваво-красный, солнечно-оранжевый, ослепительно-жёлтый. Он считается прямым даром Агнбера, бога-кузнецов, повелителя огня, творчества и преобразования. Тот, кто носит опал, заручается благосклонностью Повелителя Горна: его пламя становится послушнее, металл в его руках — податливее, а творения — долговечнее и совершеннее. Это камень не просто огня, а огня созидательного, подконтрольного, преобразующего сырьё в произведение искусства».

Я замер, перечитывая абзац: это было именно то. Камень-фокус для моих будущих работ, связанных с магией огня, с кузнечным делом, с зачарованием: три зайца одним выстрелом.

Я продолжил листать роскошную «Симфонию камней», надеясь найти упоминания о тех двух необычных находках, что мы с Аней подняли со дна речки в Зорени. Темный камень, похожий на ночное небо с сине-голубым сиянием, словно звезда, теперь покоился в её заколке, став её сердцем. Я искал в разделах о яшмах, халцедонах, кровавиках, даже о редких видах гематита и обсидиана. Но ничего похожего не находил: ни по цвету, ни по текстуре, ни по описанным свойствам. Это мог быть просто редкий подвид какого-то минерала, не попавший в каталог автора, или же… что-то совершенно иное.

Ещё более загадочным был второй камень: такой же крошечный тёмный обсидианоподобный осколок с темно-синим, глубоким, почти бархатным внутренним свечением. Я прошёлся по всем упоминаниям обсидиана, по разделам о люминесцирующих минералах, о «камнях-звёздах» и «ночных самоцветах». Ничего: ни единого описания, хотя бы отдалённо напоминавшего эту искорку ночного неба, заточённую в чёрном камне. Именно он был инкрустирован в рукоять моего композитного меча, где светился слабым, холодным сине-фиолетовым отблеском лишь на самом ярком свете.

Мысленно я пожал плечами: возможно, позже, когда я глубже погружусь в магическую минералогию, я смогу идентифицировать их. А может, они и вовсе уникальны для той конкретной речушки в осколке Зорени. Хотя нет, я же видел похожий на рынке: может стоит пойти и поискать? Вроде он стоил не сильно дорого.

А так, информация, которую книга давала, и без того была бесценной. Я уже представлял, как буду заказывать или самостоятельно искать в Аргонисе хризолиты, гранаты, нефриты и огненные опалы для своих будущих работ. Наличие чёткой символической и мистической связи между камнем и желаемым свойством должно было облегчить процесс зачарования, сделать его более стабильным и мощным. По идее должно было сработать, по крайней мере, на это стоило надеяться исходя из прочитанного мною ранее.

Тем временем повозка, управляемая Сергеем, въехала в шумный торговый квартал, и вскоре перед нами показался знакомый фасад «Золотого Якоря». Фонари у крыльца уже зажглись, отбрасывая на мостовую тёплые дрожащие круги света. Мы с моим рабом слаженно припарковали повозку на отведённом месте у боковой стены трактира, в небольшом загоне для постоялого транспорта.

Я принялся отпрягать лошадь, ослабляя ремни и снимая хомут, а Сергей, быстро освоившийся, подхватил недоуздок и повёл усталую кобылу в сторону конюшни. Внутри царила привычная полутьма, пахло сеном, навозом, кожей и потом. С полдюжины других лошадей мирно жевали овёс в своих стойлах. Мы с Сергеем быстро позаботились о нашей: вычистили копыта щёткой, наполнили корыто свежим сеном и насыпали в кормушку меру овса, смешанного с отрубями. Я проверил поилку: вода была чистой и свежей. Лошадь благодарно ткнулась носом в мою ладонь, и мы оставили её на покое.

Следом заглянули на кухню: повар, массивный мужчина с багровым лицом от жара плит, за отдельную мелкую монету выдал нам два ведёрка с тёплой похлёбкой для скотины — густой отвар с разваренными овощами и овсяной мукой. Мы отнесли их в конюшню: нашей лошади.

— Быть добру, — буркнул повар вслед. — Животина тоже устаёт, ей подкрепляться надо.

Покончив с хозяйственными делами и умыв руки в ведре с водой у задней стены, мы, наконец, вошли в трактир. Вечер был в разгаре. Зал был полон: за столами сидели купцы вроде Василия, приказчики, несколько групп высокооплачиваемых авантюристов в потёртой кожаной и стальной броне, чей разговор гремел громче всех и путешественники. В воздухе висела плотная смесь запахов: жареного мяса, лука, пива и вина. Горели масляные лампы, отбрасывая на стены гигантские, пляшущие тени.

Мой взгляд сразу же выхватил знакомый силуэт у дальнего стола, у стены, под одной из ламп. Василий сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо было освещено мягким светом, и он о чём-то оживлённо беседовал с Аней, сидевшей напротив. На столе перед ними уже стояли кружки, но основные блюда, судя по всему, ещё не принесли.

Мы с Сергеем пробились сквозь шумную толпу к их столу. Аня первой нас заметила, её лицо осветилось лёгкой, но искренней улыбкой. Василий обернулся, кивнул мне деловым кивком и жестом пригласил сесть. Сергей немного замешкался, привыкнув стоять в стороне, но после моего кивка молча пристроился на свободный стул в конце стола, стараясь занимать как можно меньше места и лишний раз не попадаться на глаза.

Я присоединился к компании.

— Устали? — спросила Аня, отодвигая мне свою кружку с недопитым травяным чаем.

— Есть такое, — ответил я, усаживаясь. — Но было продуктивно. А вы ждёте ужин?

— Только что заказали, — сказал Василий, отхлёбывая из своей кружки что-то покрепче чая. — Жаркое с картошкой и тушёную капусту. Давайте еще две порции вам закажу, раз уж вас двое подошло. Тебе и ему, — он кивнул в сторону моего раба, — тоже, я думаю, не откажется. — купец подозвал прислугу и дополнил заказ.

Сергей молча кивнул, его уши слегка подрагивали, улавливая обрывки разговоров со всего зала. Его поза была расслабленной, но глаза, те самые янтарные, постоянно скользили по помещению, отмечая входы, возможные угрозы и особенности посетителей. Он был настороже, никак не мог расслабиться. Что же, возможно это даже хорошо.

Вскоре появилась полная официантка с подносом, заставленным дымящимися мисками. Запах жареного, сдобренного чесноком и тмином мяса, смешанный с ароматом печёного картофеля и кисловатой капусты, заставил мой желудок громко урчать. Мы принялись за еду: молча, сосредоточенно, отдавая дань уважения хорошей трапезе после долгого дня. Василий ел с расчётливой неторопливостью успешного человека, Аня — аккуратно, но с аппетитом. Сергей, после секундной нерешительности, последовал моему примеру и сконцентрировался на тарелке, его движения были экономичными и быстрыми.

Когда первые приступы голода были утолены, разговор возобновился.

— Через неделю, — сказал я, вытирая губы куском хлеба, — стройка должна закончиться. Бригада