Великий Кузнец - 3 - Анри Олл
Я сделал театральную паузу, давая ему время представить, и продолжил, поднимая палец вверх, как бы намечая план действий.
— … после, через ваших немногочисленных, но всё же существующих и уважающих вас контактов, попробуем её распространить. Может быть, Скалзу отправим экземпляр? Или кому-то из тех старых знакомых в Академии, кто ещё не окончательно скатился в болото догм. Пусть наши идеи пойдут в массы. А вдруг получится? Вдруг найдётся ещё один, два, десять умов, которые увидят в этом не ересь, а ключ? Ключ к новому пониманию, к новым возможностям в магии, к экономии сил и большей стабильности.
Я сделал шаг ближе к столу, положил ладонь на стопку черновиков, ощущая шершавую, местами прожжённую пеплом бумагу под пальцами.
— Даже если не получится, — продолжал я, глядя ему прямо в глаза, — даже если нас снова назовут сумасшедшими, а трактат выбросят в печку… хоть кого-то это заставит задуматься, хотя бы на мгновение. Или, что ещё лучше, попробовать наши идеи на практике. Один такой практикующий, усвоивший принцип и добившийся успеха благодаря нашему трактату, стоит десятка голословных критиков. Не всякая идея может быть принята сразу, Элиас. Но вода камень точит: наши идеи не должны пылиться в одном единственном книжном шкафу, каким бы большим и защищеным он ни был. Они должны выйти наружу. Наши идеи, они должны… дышать и развиваться.
Затем я отвёл взгляд на черновик, который он мне дал, и добавил более практично, но с тем же энтузиазмом:
— Я обязательно внимательно прочитаю от корки до корки этот черновик, разберу каждую схему, проанализирую каждое обоснование. А после вернусь к вам и выскажу своё мнение о содержании, о структуре, о возможных пробелах или местах, которые можно усилить. Мы ведь соавторы, верно? Так что, будем работать над текстом вместе. Что вы на это скажете? Готовы ли мы не просто копаться в теориях и гипотезах в четырёх стенах, а попробовать… ну, хоть немного, пошатнуть устои этого дряхлого консервированного мира?
Я замолчал, давая ему возможность ответить. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием кристаллических ламп. Я смотрел на старого библиотекаря, ожидая его реакции: увидит ли он в моих словах наивность мальчишки, слишком много на себя берущего, или же ту самую искру, партнёрство и цель, которая, возможно, давно угасла в его одинокой жизни, посвящённой титаническому, но безвестному труду.
Элиас Зольник слушал меня. Сначала он стоял неподвижно, глядя на меня своими серыми глазами, в которых читалась усталость и скепсис, накопленный за десятилетия пребывания в этом каменном склепе собственных изысканий. Потом что-то дрогнуло в уголках его рта. Не усмешка, не гримаса: скорее что-то вроде странной, хрупкой надежды. Его взгляд медленно опустился на черновик, на мою руку, лежащую поверх его записей. Он вздохнул: глубоко, воздух выходил из его груди со свистом, словно из старого меха, и в этом звуке слышались все те годы, все те неудачи и разочарования.
— Шатать устои, — проговорил он наконец, голос его был тихим, но в нём уже не было горечи. Был… интерес. Здоровый, живой интерес, подогретый моими словами. — Какие громкие слова для тринадцатилетнего паренька. Ты либо очень наивен, либо… очень смел. Или и то, и другое вместе.
Он оторвался от стола, прошёл несколько шагов вдоль стеллажа, проводя пальцами по корешкам книг. Его движения были задумчивыми, почти нежными.
— Редкий дар, — сказал он, скорее самому себе. — У тебя есть редкий дар, Яр Громов. Дар не только понимать, но и… убеждать, вдохновлять, видеть не то, что есть, а то, что могло бы быть. Это ценнее многих магических талантов, это то, чего мне всегда не хватало.
Повернувшись ко мне, он расправил плечи. В его позе появилась твёрдость, которая, казалось, дремала там десятилетиями.
— Скалз… — начал старик, обдумывая. — Да, Скалз мне помогал когда-то. И мы остались… в уважительных отношениях. Он практик, для него теория — лишь инструмент для достижения конкретного результата: надёжного фундамента, крепкой стены, быстрой кладки. Но маг земли не дурак, он понимает ценность знания. Если мы преподнесём эту работу не как философский трактат, а как… руководство к действию, как способ сделать его магию огня более эффективной, более гибкой в сочетании со стихиями воздуха… он может заинтересоваться. Может даже помочь с распространением среди своих коллег-практиков.
Подойдя к столу, Элиас взял несколько листов своего черновика и стал их перебирать.
— Название… — пробормотал он. — «Рождение Пламени: Агент и Энергия»… Да, это короче. Оно отражает суть: не «огонь» как самостоятельная сущность, а процесс, результат взаимодействия. Это может привлечь внимание. А ещё… — он поднял на меня взгляд. — Мы должны снабдить работу примерами: конкретными, практическими формулами… нет, не формулами в математическом смысле, а… алгоритмами. Последовательностями мыслей и действий: как именно направлять ману, чтобы создать не взрыв, а устойчивое пламя либо же наоборот. Как комбинировать потоки воздуха и тепла для контроля над огнём, как избежать дисбаланса.
Он положил листы обратно, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который я видел, когда он говорил о прорыве в понимании.
— Мы сделаем её понятной не только для магистров в башнях, но и для учеников, для простых волшебников-ремесленников, которые работают с огнём каждый день: даже для кузнецов, стеклодувов, гончаров с задатками в этой магии. Для них практическая выгода будет гораздо убедительнее абстрактной теории. Экономия маны, больший контроль, меньше брака, более стабильные результаты. Это… это может сработать. Может, хотя бы в узких кругах.
Он снова взглянул на меня, и теперь в его взгляде читалась уже не только надежда, а решимость. Та самая решимость, которая заставила его годами копировать книги в одиночку, ставить опасные эксперименты в этой комнате, защищать своё убежище магией.
— Хорошо, — сказал он твёрдо. — Берусь, берусь за эту… авантюру. Но, Яр, помни: это не быстрый путь. Подготовка трактата, даже небольшого, займёт время. Нужно будет всё переписать, проверить, дополнить примерами и схемами. Скалза я смогу увидеть только через несколько дней, он сейчас занят крупным заказом где-то за городом. И даже