Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Пожилой исследователь приблизился ко мне, опустившись на один уровень, чтобы наши глаза встретились.

— Ты готов к такому? К долгой, кропотливой, возможно, безрезультатной работе? К тому, что тебя, как и меня, могут осмеять, назвать выскочкой, еретиком, сумасшедшим мальчишкой? — спросил он напрямую, без прикрас.

Он замолчал, давая мне время подумать, но почти сразу же, как будто вспомнив что-то, добавил, уже с другой интонацией: деловитой и строгой, как у учителя, дающего ученику задание на дом:

— А пока… ты говоришь, что внимательно прочитаешь черновик: отлично. Вот твоя первая задача как соавтора. Возьми его и изучи. Не просто пробегись глазами: проанализируй, ищи слабые места, нестыковки, повторы. Подумай, какие примеры из твоего собственного опыта мы можем добавить: твои эксперименты с созданием и поддержанием пламени, попытки контроля, даже твои неудачи. Опиши их максимально подробно: что ты делал, что чувствовал, как шёл поток маны, что получалось, а что нет. Это будет бесценно для меня и для нашей работы.

Элиас выпрямился, и его лицо озарила улыбка, на этот раз не грустная, а почти озорная.

— А ещё… возвращаясь к твоим собственным изысканиям. Ты же вроде интересовался кузнечным делом и зачарованием? Твой опыт… он тоже имеет отношение к магии, подумай об этом. Когда вернёшься, мы обсудим и это тоже.

Я держал в руках черновик нашей будущей работы. Я чувствовал её вес: не физический, а вес ответственности, возможности и… чего-то большего. Это был мост, переброшенный через пропасть между одиночеством старого мудреца и дерзостью юного ученика, между пыльными фолиантами прошлого и живым, пульсирующим будущим магии, которое мы могли попытаться построить вместе.

Я взял у моего соавтора черновик нашей работы «Рождение Пламени: Агент и Энергия» (толстую стопку исписанных листов, аккуратно завёрнутую в плотную коричневую бумагу и перевязанную тонким льняным шпагатом).

Но прежде чем уйти, я решил не упускать возможность пополнить свою скромную библиотеку. Мне была необходима теоретическая база для расширения горизонтов.

— Почтённый Элиас, — обратился я, перекладывая свёрток подмышку. — Не могли бы вы одолжить мне на время какую-нибудь книгу по теории магии ветра/воздуха? Учитывая нашу новую гипотезу о пламени, понимание так называемого агента-носителя кажется ключевым.

Старый библиотекарь кивнул, не удивляясь запросу. Он бродил вдоль одного из дальних стеллажей, низко наклонив голову, пока его палец не остановился на невзрачном томике в синем, выцветшем от времени переплёте.

— «Течения и вихри: введение в манипуляцию воздушными потоками», — прочёл он вслух, сдувая пыль с корешка. — Старое издание, но фундаментальное. Без излишней поэзии, только основы: управление давлением, создание направленных потоков, взаимодействие с другими стихиями на элементарном уровне. Должно подойти для начального ознакомления.

Я принял книгу: она была тоньше и легче, чем трактат о термодинамике, но переплёт был крепким, а страницы, хотя и пожелтели, не были так сильно изъедены временем.

Затем я вспомнил о своём основном ремесле.

— А ещё, — добавил я, — если у вас найдётся что-нибудь, что могло бы помочь мне с кузнечным или ювелирным делом… что-то более углублённое, чем просто справочник по твёрдости материалов. Что-то о… символизме материалов, возможно.

Лицо Элиаса озарилось пониманием. Он направился к совсем другому углу комнаты, где на полках стояли не книги, а коробки и футляры.

— Кузнечное дело… это не совсем моя область, — проговорил он, роясь в одной из коробок. — Но вот что у меня есть, и это, полагаю, может оказаться для тебя куда полезнее сухих технических мануалов.

Он извлёк из коробки книгу небольшого формата, но в удивительно хорошем состоянии. Переплёт был из тёмно-коричневой кожи, отполированной до лёгкого блеска, с тиснёным на обложке узором: переплетённые ветви, среди которых сверкали инкрустированные крошечные кусочки слюды, имитирующие россыпь звёзд или кристаллов. Книга выглядела не как научный труд, а как богатый альбом или личный дневник знатного человека.

— Это «Симфония камней: о духе, связи и значении минералов царства земли», — произнёс Элиас, протягивая её мне. — Работа одного полузабытого придворного ювелира и мистика. Она не расскажет тебе, как выковать клинок или спаять оправу. Зато она подробно, очень подробно, описывает драгоценные и полудрагоценные камни: не только их физические свойства, но и то, с какими стихиями, божествами, абстрактными силами и концепциями они традиционно ассоциируются. Что они символизируют, в каких обрядах использовались, каким магическим школам считались покровительственными. Для твоего…– он многозначительно посмотрел на меня, — дела, это может оказаться бесценным. Когда ты имеешь дело с зачарованием, то ты не просто работаешь с металлом, ты работаешь с сутью, с идеей. А камень… камень может быть мощным фокусом, усиливающим эту идею, задающим ей правильное… направление или резонанс. На сколько я читал, если мне не изменяет память.

Я взял книгу и когда я приоткрыл её, мелькнули страницы с изящными, тонко прорисованными иллюстрациями минералов и сложными, каллиграфическими пояснениями. Это была не просто книга, это был ключ к новому уровню понимания моего ремесла. Если бы не мой новый друг/учитель/соисследователь, то как сложно мне было бы получить доступ к этим книгам/знаниям и как дорого бы мне это обошлось?

Сердечно поблагодарив Элиаса, я рассказал ему, где меня можно найти в случае необходимости.

— Я пока живу в трактире «Золотой Якорь», в торговом квартале, недалеко от внешнего рынка. Спросите Яра Громова, помощника купца Василия. Или просто спросите рыжего паренька в зелёной рубахе, — улыбнулся я. — А если я буду на нашей стройке, то это бывший так называемый хутор Ерёмы за юго-восточными стенами, у края леса, где ручей впадает в пруд. Там сейчас идёт стройка, два каменных здания и простенький заборчик, не пропустите.

Старый исследователь кивнул, запоминая.

— «Золотой Якорь» и хутор Ерёмы: понял. Будь осторожен с этими книгами, Яр: особенно с «Симфонией». Некоторые её экземпляры… исчезали из библиотек при загадочных обстоятельствах. В ней есть знания, которые некоторые предпочли бы держать под замком, подозреваю, что они действительно крайне полезны для людей занимающихся созданием артефактов или их можно продать за очень хорошие деньги.

Я пожал ему руку, его ладонь была сухой, жилистой, с мозолями от пера, прожитых годов и химических реактивов. Моё рукопожатие было крепким, уверенным: рукопожатием партнёра,