Другая жизнь Ромы Гончарова 4 - Поток Нейтрино

— Кологривов бы с вами согласился, он тоже любит, когда доказывают, — сказал Серебряков и повернулся к остальным. — Так держать, Роман.

А приятно было, черт возьми.

Быстрова села с краю, положив перед собой лист, и ректор заговорил уже со всеми.

— Вас прямо с занятий забрали? — спросил он.

— Да, Лев Анатольевич, — ответила за нас Быстрова. — Я поняла, что нужно собрать всех сейчас, пока у вас есть время.

— Я имел в виду на перемене, — сказал Серебряков и повернулся к нам. — Извините, что оторвали от учебы. Раз уж вы здесь, давайте начнем. Мы решили создать комиссию по благоустройству и общественной жизни университета. Прежде чем составлять план ее работы, я хочу услышать вас. Что вам мешает нормально жить и заниматься, чего не хватает в общежитии, что вы хотели бы организовать в свободное от учебы время? Кружок, спортивная секция, что-то еще — предлагайте. Только клуб с канканом не просите — не будет, — усмехнулся он.

Парень постарше заерзал, и я решил, что у него уже заготовлена речь, которая жжет язык.

— Начать хотелось бы с того, что можно сделать уже в этом году, в тех стенах и на те деньги, какие есть, — продолжил Серебряков. — Вас собрали, потому что о каждом мне кто-то сказал доброе слово, а вас, Абдуллина, выдвинул ваш же сектор. Старшие знают, какие проблемы годами не решаются. А первокурсники еще замечают то, к чему остальные привыкли. Готовых проектов от вас никто не требует. Говорите по очереди, Быстрова запишет, а потом обсудим, кому что понадобится и кто готов помочь.

Первым заговорил парень постарше, и оказалось, что учится он не первый год и предлагает, чтобы старшекурсники перед сессией вели консультации для первого курса, а сам он готов взять молодняк своего факультета. Серебряков кивнул Быстровой, та записала. Девушка с конспектом попросила, чтобы читальные залы в сессию работали дольше.

— Спросим у заведующей, — кивнул Серебряков.

Я слушал и одновременно вовсю скрипел мозгами, пытаясь понять, что бы сам здесь изменил. Не хотелось бы при всех ляпнуть ерунду и выставить себя идиотом. Все-таки кредит доверия, выданный Кологривовым, надо было оправдывать, а это ответственно и даже слегка страшновато. Не хотелось подвести такого человека.

Марина открыла тетрадь на заложенной странице.

— В нашем общежитии в комнатах отдыха инвентарь списывают раз в год, а ломают за месяц, — сказала она. — Например, шахматы без ферзя, и таких мелочей полно. Пусть студсовет сектора сам ведет опись и сам решает, что купить на те же деньги, а не ждет хозчасть. Мы это готовы взять на себя, Лев Анатольевич, ключи и тетрадь и так у нас.

— Тут денег почти не нужно, тут порядок нужен, — сказал Серебряков. — Такое я люблю. Запишите.

Дальше подошла моя очередь. Про комнаты отдыха и читальные залы уже сказали, и я невольно подобрался на стуле, поймав себя на том, что волнуюсь.

— Роман, а вы что бы здесь улучшили? — спросил Серебряков.

— Лев Анатольевич, я на этой неделе наконец-то попал на настоящий стенд, в СКБ, на отборе, — начал я. — Не на лабораторную по методичке, где ответ известен заранее, а на задачу: прибор ведет себя странно, разберитесь почему.

Марина рядом перестала листать, и я договорил уже для нее тоже.

— По программе проектирование у нас с третьего курса, а раньше только через отбор в СКБ, и мест там немного. Мне жалко, что остальные до третьего курса такого не увидят. Я бы хотел небольшой практикум на том оборудовании, которое уже есть. Раз в неделю, час-полтора. Группа будет сама решать, что мерить, сама мерить и сама защищать вывод. То есть объяснять, почему результату можно верить.

— Гончаров, а вести это кто будет? — спросила Марина, не поднимая глаз от тетради.

— Инженер, который за этот стенд отвечает.

— Какой инженер? У нас на физфаке лаборант один на поток, он и так до вечера сидит. За каждый прибор кто-то расписывается, и, если твоя группа его спалит, отвечать будет он, а не ты.

— Согласен, Марин. Поэтому я не про все факультеты и не про всех сразу, — сказал я. — Одна группа, человек шесть. Один учебный стенд, который и так стоит в аудитории, и только в тот час, когда на нем никто не занимается.

— А инженеру это зачем? — спросила Марина. — Ему за это не платят.

— Собрать людей, договориться о времени и подготовить задачу я могу сам. А насчет инженера не мне решать, у него есть руководитель. Если свободного часа у него нет, значит, нет.

Подняв на меня глаза, Марина подумала и кивнула, а в тетради у нее появилась еще строчка.

— Допустим, — сказал Серебряков. — А через месяц что? Как вы поймете, что у вас получилось, а не просто посидели вокруг прибора?

— Если каждый в группе сам снял свою часть измерений, сам объяснил, почему делал так, а не иначе, и показал остальным, почему его выводу можно верить, значит, получилось, — ответил я. — А если инженер показал, все посмотрели и разошлись, то нет. Проверить просто: спросить каждого по очереди.

— Это вы сейчас про себя рассказали, Гончаров.

— Про себя, так и есть. У меня просто другого опыта пока нет.

— А отбор в СКБ у вас идет? — спросил он. — Я не хочу, чтобы вы ради общественной работы бросили то, за чем приехали. Учеба у вас на первом месте, практикум на десятом.

— Идет, второй этап на следующей неделе. Ну а час-полтора в неделю я найду, Лев Анатольевич.

— О, какой подвижник! — одобрительно рассмеялся ректор и с прищуром спросил: — Ну а если не найдете, Роман?

— Не найду, значит, не так уж и хотел.

Парень постарше хмыкнул, а Марина закрыла тетрадь и добавила от себя:

— Тогда пусть записываются через студсовет, а не по знакомству. А то наберешь своих с этажа, и больше туда никто не попадет.

— Через студсовет так через студсовет, — согласился я. — Только первыми я бы взял тех, кто сам попросится. Лев Анатольевич, а если инженер согласится, а аудиторию не дадут, кто тогда решает, где нам заниматься?

—