Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Юйсян (玉香) – служанка вдовствующей императрицы.

Империя Великая Цин (大庆国)

Переулок Хуалинь (花林巷) – место, где расположена основная резиденция семьи Хуа, было опечатано, а члены семейства переехали в другую усадьбу.

Переулок Люйтай (绿苔巷) – печально известный в столице торговый переулок, так как там ни у кого не получалось открыть прибыльное заведение. Хуа Чжи его выкупила, обновила и превратила в весьма многообещающую улицу с закусочными.

Переулок Цюэчжи (雀知巷) – расположился ближе к главной улице, за любыми нужными вещами жители столицы отправлялись прежде всего в это место, что превратило его в одного из конкурентов переулка Люйтай.

Переулок Бацзяо (八角巷) – выходит на внутреннюю реку, где в любую погоду горожане прогуливались по набережной, так что торговля в этом месте шла тоже весьма недурно.

Улица Ваншуй (望水街) – улица, где расположилось множество лавок, торгующих румянами.

Академия Ханьлинь (翰林院) – государственное учреждение, выполнявшее в разные эпохи различные функции: составление указов, написание исторических трудов, проведение госэкзаменов, цензурная функция.

Гоцзыцзянь (国子监) – главное высшее учебное заведение в стране.

Дворец Фушоу (福寿宫) – резиденция вдовствующей императрицы.

Застава Иньшань (阴山关) – город-крепость в северных землях, куда ссылают опальных чиновников и их семьи; место, куда отправили мужчин семьи Хуа.

Управа Цисю (七宿司) – разведывательная организация, находящаяся в прямом подчинении императора Великой Цин.

Улица Бэйян (北阳街) – улица, где находится лавка почтенной госпожи Чжу, которую она сдала в аренду Хуа Чжи для организации там продажи консервированных фруктов.

Монастырь Дачжо (大拙寺) – буддийский монастырь, где служит великий наставник Божэ.

Уезд Чэньпин (陈平县) – уезд, расположившийся на казенном маршруте, который ведет в северные земли, – место, куда сослали мужчин из семьи Хуа.

Царство Янь (炎国) – страна на юге от Великой Цин, с которой у нее в последнее время установились в каком-то плане союзнические отношения.

Царство Чаоли (朝丽国) – страна на севере, образовавшаяся из остатков прежней династии, правившей на Срединной равнине до прихода Великой Цин к власти.

На дворе был самый разгар лета. Солнце, едва повиснув над горизонтом, уже палило так, что от малейшего телодвижения у людей проступала испарина на лбу.

В доме семьи Хуа, занимавшем добрую половину переулка Хуалинь[1], по обыкновению, царила тишина. Молодые служанки и прислуга в возрасте[2] бесшумно передвигались по резиденции, лишь подолы их юбок слегка покачивались при ходьбе. Юноши же все суетились, снуя туда-сюда. Но, как бы эти слуги ни торопились, они лишь перемещались по дому ускоренным шагом, не смея переходить на бег.

Семья Хуа вот уже столетиями слыла в обществе как род благородный, чьи правила были строги, а требования к своей прислуге славились своей суровостью. Однако именно благодаря доброму имени этого семейства каждый год несметное множество людей все лелеяли надежду попасть к ним в дом на работу. На фоне других знатных и влиятельных домов и их всевозможных грязных делишек, коих не счесть, лишь чуть более строгие правила семьи Хуа казались сущим пустяком. Тем более что у их слуг была возможность обучиться грамоте. Жаль вот только, что семья Хуа редко покупала себе в резиденцию новых слуг.

Солнце постепенно поднималось выше над горизонтом, стрекотание цикад было все громче, от такой жары люди вдруг ни с того ни с сего становились куда раздражительнее.

В одном из двориков, что расположились на южной стороне, Хуа Чжи, старшая дочь семьи Хуа, немного устав от чтения, отложила книгу и слегка потерла свои глаза. Потом она обернулась к служанке, что обмахивала ее веером:

– Я сижу тут на одном месте, поэтому мне уже и не настолько сильно жарко. Ты пока отдохни немного.

Служанка сдержанно улыбнулась, не размыкая губ:

– Барышня, я ничуть не устала.

Другая же служанка, что рядышком сидела и вышивала, поспешила вымыть руки, а затем принесла охлажденный суп из маша[3]. Проследив, как ее юная госпожа медленно отпила несколько глотков, девчушка мигом встала позади нее и принялась массировать ей шею.

У входа легонько развевалась занавеска. Служанка в платье цвета персика приподняла ее, и другая девушка, одетая в изумрудный наряд, вошла с тазиком с водой. Вдвоем они помогли Хуа Чжи вымыть руки, затем достали баночки да скляночки со средствами для ухода за кожей своей юной госпожи.

Десять тонких, изящных пальцев с красиво закругленными кончиками, едва заметными костяшками и блестящей белоснежной кожей. Одного взгляда на эти руки было достаточно, чтобы понять, что перед вами была юная госпожа из богатой и знатной семьи, чьи пальчики никогда не знали тяжелой работы[4].

Уголки губ Хуа Чжи слегка приподнялись, и среди всей этой тишины вдруг раздался ее вопрос:

– Ну так что, вам четверым уже кто-то приглянулся?

Но каждая из служанок просто продолжила заниматься своими делами, так ничего и не ответив своей госпоже.

– Инчунь, давай расскажи все первой.

Руки, делающие массаж, на мгновение замерли, но чуть погодя их движения мигом возобновились с прежней силой.

– Я во всем слушаюсь вас, барышня. За кого вы скажете выйти замуж вашей служанке – за того человека она и выйдет.

Такой ответ нисколечко не удивил Хуа Чжи.

– А что насчет тебя, Баося?

Служанка, массировавшая ей пальцы, подняла на нее свой взгляд, а затем снова склонила голову и продолжила свою работу.

– Я уже говорила, что не собираюсь замуж. Ваша служанка будет прислуживать вам всю свою жизнь.

Няньцю, растиравшая другую ее руку, не дожидаясь адресованного ей самой вопроса, кивнула в знак согласия:

– Я того же мнения, что и Баося.

Оставалась лишь последняя из служанок – Фудун[5]. Ее можно было и не спрашивать вовсе: она была робкой и послушной среди них четырех, всегда следовала тому, что говорили и делали ее сестрицы.

Хуа Чжи вздохнула с легкой досадой:

– Только вы сами можете понять, сможете ли жить душа в душу со своим будущим супругом. Не я должна вам говорить, кто вам больше подходит. Лучше вам самим посмотреть да выбрать себе мужа, нежели потом страдать в браке.

– Вы ведь сами еще незамужняя барышня, а говорите, словно опыт в таких делах у вас имеется, – пробубнила Баося. – В любом случае я все равно не выйду замуж. А вы, барышня, не вздумайте оставить нас здесь, в доме семьи Хуа. Куда бы вы ни отправились – ваши служанки последуют за вами.

– Что хорошего в том, чтобы переехать со мной в дом моего мужа? Разве в резиденции рода Шэнь может быть лучше, чем