Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов
Летящий ко мне Уоррен замедлялся, замедлялся и замедлялся. Наконец он уже стал двигаться не быстрее мухи в плошке с вареньем.
Кража памяти еще не давала сбоев: стоило поймать взгляд человека и задействовать «бонус», и он уже не мог сорваться с крючка.
Память Уоррена оказалась похожа на нарезку из черно-белого кино про ковбоев, хотя ни ковбоев, ни кино в этом мире, разумеется, не было.
В воспоминаниях было много тренировок, грязных переулков, кабацких драк, чужих лиц, которые он бил лично или приказывал бить другим, постоянно требуя долг, товар, услугу или подпись. Было много запахов и вкуса дешевого пива, кислой похлебки, потных комнат, влажных подвалов и совсем немного дорогого вина, которое пришло в его жизнь заметно позже, уже в последние годы.
Почти во всех воспоминаниях присутствовала сабля. Уоррен занимался с ней каждый день: утром, вечером, в маленьком дворике за домом, в пустом складе, в тренировочном зале с треснутыми зеркалами, на мокрой мостовой, где скользили подошвы. Один, с телохранителями, с сухим старичком-учителем, которого называл не иначе как «Чертежник». Он оттачивал одни и те же движения до скучной точности, пока правильные удары не доходили до рефлексов. Немудрено, что умение биться саблей у него было не ниже сорока пунктов. Увы, но мне оно не было нужно.
Как не нужны были все его тайны, любовницы, старые драки, спрятанные деньги, подельники, которых он сдавал стражникам, и стражники, которых сдавал подельникам.
Я рассматривал последние пять лет. Искал все, что касалось филиалов в Циншуе и Вейдаде. Искал упоминания Люциуна, зельеварни. Рассматривал поставщиков, погромы. Пытался найти чужие руки, подталкивающие мои дела к краю.
Меня не удивило, что для Уоррена мой филиал был лишь одним из многих проектов, потому что если бы визитер посвятил все пять лет только этой работе, он давно добился бы успеха.
Вот он, момент, когда Уоррен впервые узнал о теневой схеме Люциуна.
Не от кого-то внутри филиала, не через купленного писаря и не от мастера, который решил заработать на доносе. Через лавочника. Обычный человечек в тесной лавке, пахнущей лекарственными травами, дешевым мылом и стеклянной пылью, при Уоррене выставил из одного ящика флаконы «Аиста» и зелья филиала Крайслеров.
Но до этого были встречи с Люциуном.
На первой Люциун выглядел злым и невыспавшимся, сидел напротив Уоррена. Уоррен говорил спокойно, почти лениво, объясняя, по каким правилам теперь будет работать филиал, кому он будет платить, какие закупки проведет через нужных людей, какие партии уйдут с задержкой, а какие окажутся испорченными ровно настолько, чтобы раздражать клиентов, но не вызвать немедленного расследования.
В первый раз Люциун отказался с некоторым достоинством.
На следующей встрече он согласился.
Между этими двумя разговорами были погром на складе, мастер с искалеченной рукой, который слишком поздно вышел из-за стеллажей и получил по костям свинцовой дубинкой. Был второй мастер, медленно умирающий от ожогов после «неудачного» возгорания партии реагентов. И вот новая встреча, и Люциун сидит напряженный и напуганный, а Уоррен аккуратно ставит ему новые условия.
Дальше пошли имена, встречи, лица.
Писарь городской канцелярии: сухой человечек с водянистыми глазами, который подбрасывал проверки и отряжал для инспекций патрули стражи именно в загруженные дни, когда филиалу меньше всего нужна была лишняя суета.
Ростовщик Гурн, очень щедрый на суммы займов для работников зельеварни, особенно тем, у кого дома болел ребенок, протекала крыша или жена уже третий месяц не могла оправиться после родов.
Лекарь, который завышал цены семьям работников и мягко подталкивал их брать эти займы.
Были мелкие поставщики, пара людей из портового склада, один бригадир грузчиков, который умел аккуратно «бить» флаконы, подменяя содержимое: не так часто, чтобы попасться, но достаточно регулярно, чтобы филиал считал убытки. Были возчики, которые за малую долю готовы были недовезти, недосмотреть.
Но это все были низы.
Мне нужен был человек, стоящий за всем этим, и я зарывался в чужую память глубже, обходя различные контракты и запреты.
За Циншуем шел Вейдаде. Знакомые узкие улочки, сырая каменная кладка внутренней стены, темные проходы между домами. Ветер нес с горы уже не свежий воздух и не снег, как семь лет назад, а пыль. Без духовного зверя на вершине Тянь-Шань больше не было непрекращающейся бури.
Я увидел темный зал трактира и Уоррена, сидящего напротив человека в сером кафтане. На краю стола стояла кружка пива, к которой Уоррен почти не притрагивался. Лицо у собеседника было обычное, незапоминающееся: ровный нос, коротко стриженные темные волосы, спокойные глаза, тонкие губы.
— … филиал не должен закрыться быстро, — говорил собеседник. — Лучше всего довести его до состояния, при котором хозяин махнет на него рукой и согласится продать или передать управление через посредников.
Уоррен в воспоминании хмыкнул.
— Не проще ли спалить его, если вам нужен закрытый филиал? Восстановят — снова спалим. После очередного пожара его никто восстанавливать не станет.
— Нужно сделать все ровно так, как я сказал.
— Вам так нужны рецепты?
— Мне нужно, чтобы филиал медленно захирел и закрылся. Но и рецепты, и оборудование пригодятся, так что если будет возможность выкупить их через третьи руки, выкупай.
— А если хозяин вернется из деревеньки и начнет интересоваться делами филиала?
— О, насчет этого не волнуйся, — растянул тонкие губы собеседник. — Господин Крайслер вряд ли захочет покинуть свою уютную деревеньку.
Я выудил из воспоминаний имя. Уоррен знал собеседника как Саула Грина.
Вряд ли имя было настоящим, но контакт наверняка рабочий. Уоррен передавал сообщения в Вейдаде на имя хозяина трактира «Три медных кубка». Ответы приходили на местную почту до востребования.
Саул Грин, значит. И почти наверняка он — тот самый человек, который стоит за формацией в Равнинной. Или связан с тем, кто за ней стоит, очень уж он был уверен, что я никуда оттуда не денусь.
Я еще раз быстро проверил последние месяцы, но ничего связанного с сектой Тьмы не нашел. Максимум — люди Уоррена в одних забегаловках пили за разными столами с какими-то учениками и младшими практиками, не общаясь с ними напрямую. Это не значило, что секта не замешана. Хорошо…
Значит, Саулу Грину нужен был закрывшийся филиал и оборудование. Значит, зельевары? Дом Крайслеров играет против меня?
Да нет, глупость. В Фейляне, насколько я понимал ситуацию, должны быть счастливы, что я засел на границе королевства, не отсвечиваю, исправно отправляю им часть дохода и не лезу в столичные расклады. Крайслеры могли быть жадными, раздражающими и местами откровенно тупыми (вспомнить историю про подсаженных на зелья гвардейцев, которым не разрешали уйти на отдых по их желанию), но не настолько.
Плюс