Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

— Следующий! — раздался из кабинета усталый голос. — Заходите пожалуйста

Я толкнул дверь и вошёл.

Надя сидела за столом, склонившись над бумагами. Светлые локоны были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди и торчал карандаш. На столе громоздились папки с карточками пациентов, склянки с лекарствами, стетоскоп и уже знакомый мне латунный диагностический артефакт.

Она не подняла головы, продолжая быстро писать.

— Присаживайтесь, пожалуйста. Расскажите, что вас беспокоит, постарайтесь описать симптомы как можно подробнее: когда началось, как проявляется, что уже пробовали…

— Меня беспокоит, что один знакомый доктор забывает обедать.

Перо замерло на полуслове. Надя подняла глаза, и лицо её просветлело так.

— Данила! — она выпрямилась, откинувшись на спинку стула. — Ох, неужели уже… Подожди, который час?

Она обернулась к часам на стене. Стрелки показывали пять минут первого.

— Полдень, — подтвердил я. — Как мы и договаривались. Минута в минуту, между прочим. Я старался.

— Боже мой. — Надя потёрла виски кончиками пальцев и тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. — Нет, этого не может быть. Я могла поклясться, что сейчас часов десять, ну максимум одиннадцать. Куда делось всё утро? Оно же только началось!

— Ты его потратила на пациентов. Со скольки ты сегодня ведёшь приём?

— С восьми. — Она виновато улыбнулась и развела руками. — Ну, формально с восьми. На самом деле пришла в семь, хотела разобрать накопившиеся бумаги до начала приёма. Думала, успею хотя бы начать. Не успела. Пришёл первый пациент, за ним второй, потом третий, и понеслось.

— То есть ты работаешь уже пять часов без перерыва.

— Шесть, если считать бумаги. Но бумаги не считаются, я же просто сидела и писала, это не настоящая работа.

— Надя, писать шесть часов подряд, это тоже работа.

— Ой, ерунда, — она отмахнулась.

Я обвёл взглядом кабинет. На подоконнике стояла чашка с остывшим чаем, к которой явно не притрагивались с утра. Рядом лежало надкусанное печенье.

— Это твой завтрак?

Надя проследила за моим взглядом и поморщилась.

— О. Да. Это… ну… Я собиралась его съесть, честное слово. Даже откусила кусочек, видишь? А потом постучали в дверь, и я отложила на секундочку, думала, быстро приму и вернусь. И как-то… — она беспомощно махнула рукой. — Знаешь, как это бывает. Один пациент, потом другой, у того срочно, у этого тоже срочно, а печенье лежит себе и ждёт. Только оно, видимо, не дождалось.

— Значит, ты не ела с утра вообще ничего, кроме одного укуса печенья.

Надя виновато развела руками и улыбнулась той улыбкой, которой улыбаются дети, пойманные с поличным.

— Технически я выпила полчашки чая. Тёплого. Ну, он тогда был тёплый. Сейчас, наверное, уже холодный совсем. — Она вздохнула и посерьёзнела. — Прости, Данила. Я понимаю, мы договаривались на обед, и ты специально приехал, и я очень ценю это, правда. Но ты же видел, что там творится снаружи? Я не могу бросить этих людей и уйти есть пирожные, пока они стоят на солнцепёке и ждут.

— Сколько там человек, по-твоему?

— Не знаю точно. Утром, когда я выглядывала, было около двадцати. Сейчас, наверное, меньше, я же уже человек пятнадцать приняла, значит, осталось… — она наморщила лоб, подсчитывая. — Человек пять? Может, семь?

— Там минимум тридцать. И это только те, кого я успел разглядеть. Очередь уходит за угол.

Надя побледнела. Рука её, которой она машинально теребила край халата, замерла.

— Тридцать? Это… это невозможно. Откуда столько взялось?

Она закрыла лицо руками. Несколько секунд сидела молча, и плечи её вздрагивали. Я подумал было, что она плачет, но когда она отняла руки, глаза были сухими. Просто очень усталыми.

— Я не успею, — сказала она тихо. — Физически не успею всех принять сегодня. Даже если буду работать до ночи. Мне, конечно, звонили в Трехречье те, у кого есть чарофоны. Интересовались, когда я вернусь. Но я не думала, что меня ждет так много людей.

— Почему тебя? — удивился я. — В городе есть другие целители. Я конечно высокого мнения о твоём профессионализме, но ждать две недели…

Надя горько усмехнулась.

— Есть. Конечно, есть. Целитель Краузе при Купеческой гильдии, например. Прекрасный специалист, ничего не скажу. Приём стоит двадцать рублей. Двадцать рублей, Данила! Это месячное жалованье фабричного рабочего. Или магистр Ольховский при губернаторской канцелярии, тот берёт пятьдесят, но зато лечит почти всё. Для купцов первой гильдии и чиновников пятого класса и выше, естественно. Простым людям туда хода нет, даже если деньги найдутся.

Она встала и подошла к окну, глядя на улицу.

— А для остальных что? Обычные врачи, без магии. Они стараются, многие из них хорошие люди, но… — она развела руками. — Есть вещи, которые без магии не вылечишь. Заражение крови. Глубокие повреждения тканей. Болезни, которые обычными травами не берутся. Для этого нужен целитель. А целители моего уровня… — она запнулась. — Целители моего уровня работают в столице, в Императорской лечебнице, лечат графинь от мигреней и баронесс от несварения желудка. Потому что там платят. Потому что это престижно. Потому что так положено.

Я молча кивнул. Я и без её слов это понимал. Для простых людей Озёрного края Надежда Светлова была единственным шансом получить помощь мага-целителя подобного уровня.

— Я не могу их бросить, — сказала она, возвращаясь к столу. — Понимаешь?

— Понимаю, — сказал я. — Но ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Долго ли ты протянешь на голодный желудок?

Она открыла рот, чтобы возразить, но я продолжил, не дав ей вставить слово:

— Ты работаешь шестой час без еды и почти без воды, если не считать полчашки остывшего чая. Руки у тебя уже подрагивают, я заметил, когда ты писала. К вечеру ты начнёшь ошибаться. Не потому что плохой врач, ты прекрасный врач. А потому что ты человек. Уставший, голодный, измотанный человек. И когда усталость накопится, ты пропустишь что-нибудь важное. Не заметишь симптом. Дрогнет рука во время процедуры. И тогда ты подведёшь тех самых пациентов, ради которых сейчас отказываешься есть.

Надя молчала. Я видел, как она борется сама с собой. Разум говорил ей, что я прав, но чувство долга, не давало согласиться.

— Ты нужна всем этим людям, — добавил я мягче. — Но чтобы помогать другим, нужно сначала позаботиться о