Код волхва. Книга 4 - Алексей Даньшин

Я выглянул за шторку и посмотрел на бегущих рядом парней Ульриха с ним во главе. Парни были сосредоточены и крутили головами по сторонам. Для них такие пробежки уже были не в новинку. Гонял их и Алёша, и сам сотник ежедневно так, что для парней это стало давно обыденностью.

А Драговир потрогал ткань на шторах и покачал головой.

— Жалко будет, если сгорит.

— Не сгорит, — ответил я.

А сам уже накручивал рунные спирали с модулями защиты от огня на металлические вставки в дверях и стенках повозки. Мысли у нас с воеводой пришли одни и те же. Надо такую красоту беречь.

В воротах детинца нас даже не притормозили. Въехали, встали возле крыльца. Ульрих предупредительно открыл дверцу и подставил лесенку.

Я последний раз вздохнул вольного холостяцкого воздуха и сделал шаг навстречу судьбе. На крыльце стояли улыбающиеся князь Ярослав и посол от шведского короля Олафа Юрген Амундсон. Ещё сегодня утром они уже и договориться успели, не дождавшись моего приезда. Без меня меня женили. Но я, естественно, сделал вид, что сильно удивлён такому вниманию представителя шведов.

Ещё поторгуемся!

…

Никита внимательно следил за подворьем, где ещё недавно останавливался Брячислав Полоцкий. Два дня назад князь оттуда уехал ночью, собрав небольшой обоз. Что он там увозил в трёх подводах, Добрыня выяснить так и не смог, даже проследив их до первого привала по дороге на Полоцк. Почему они пошли по земле, а не плыли по рекам — это тоже было загадкой. Видимо, где-то по дороге поворачивать им надо будет, и подводы понадобятся эти.

За забором было тихо.

Утром в Новгороде обычно бывало шумно. Живность во дворах начинала орать с первыми лучами солнца. Петухи пытались доказать друг дружке и своим хозяевам, что они тут самые горластые. Коровы мычали, требуя утренней дойки, собаки лаяли просто за компанию. А за этими воротами стояла подозрительная тишина.

То, что после отъезда князя там остались люди, Никита не сомневался. Только не знал, сколько их там. Повесить звуковые метки на людей полоцкого князя возможности не было. На всех висели защитные амулеты. Получилось на лошадей в обозе нацепить, но это мало что им дало. Воевать сейчас с полоцкими князь Илия им не велел, а местоположение обоза Добрыня и так знал, следуя за ними на немалом отдалении.

Все перемещения Брячислава в Новгороде Никита фиксировал на куске бересты, чтобы потом вечером отчитаться перед князем. Илия его выслушивал обычно не перебивая, хотя сам Никита был почему-то уверен, что князь уже и без его докладов всё и так знает. Лишних вопросов Илия никогда не задавал.

Как-то так получилось, что наблюдение за полоцкими стало основной задачей Никиты с Добрыней в Новгороде. Ведьмаки уже привыкли к тому, что их князь знает, что делает. Да и самим не впервой было выслеживать и загонять жертвы. Но тут дело было какое-то совсем странное.

Брячислав как будто скрывался ото всех. Рюрикович старался изо всех сил остаться инкогнито и никак не показывал факт своего присутствия в Новгороде. Не посещал местных старейшин. Но за всё время наблюдения за ним князь побывал в церкви аж шесть раз, всё время в одеждах простолюдинов и скрывая лицо. А трижды он там был ночью, и что он там делал, доподлинно выяснить не удалось.

Большую деревянную церковь в честь святых Иоакима и Анны в городе построил епископ Иоаким Корсунянин ещё тридцать лет назад, сразу после крещения Новгорода, рядом со своим архиерейским домом. Никита с Добрыней облазили всё церковное подворье в поисках каких-то скрытых дверей или ходов, но так ничего и не нашли.

Теперь, после отъезда Брячислава, главной задачей было обыскать дом, где тот останавливался в городе. Но странная тишина на подворье Никиту сильно настораживала. Было в ней что-то нехорошее. А чуйка ведьмака подводила редко. Последний раз дала сбой только, когда с Илиёй полгода назад встретились. Но и то свербело у него, просто не поверил, что этот молодой парень может их с сыном чем-то удивить. А может, и хорошо, что не поверил. А то так бы сейчас и бегал за волхвами по указке проклятого Горемысла.

Он ещё раз осмотрел дом. Большой, солидный. В нём живут люди, это точно. Но без скотины тут ни один двор не обходится. У них с Добрыней тоже во дворе куры с гусями есть. Даже местные мастеровые, усмари, шорники, кузнецы, все кур держали, чтобы яйца свежие всегда к столу были. А тут тишина.

Ведьмак ещё раз огляделся по сторонам и медленно пошёл по улице от этого странного дома.

…

…

Шастун бывал уже раньше в Трапезунде и сильно не крутил головой вокруг.

Он шёл по пристани уверенно, не сбивая шага и не останавливаясь поминутно поглазеть по сторонам. Ни многоэтажные каменные дома, ни диковинные обезьяны в клетках его не особо удивляли. Хотя посмотреть там было на что.

А Михаил Трапезундский, едва ступив на родную землю, прям расцвёл. Здесь, среди своих, он казался воплощением самой Византии — вальяжным, проницательным и бесконечно гордым за этот хаос. Прежде чем вести дорогого гостя к себе домой, Михаил провёл его по торгу, стараясь произвести самое благоприятное впечатление от многообразия и количества предлагаемых товаров.

Главный торг обрушивался на прибывших какофонией звуков, в которой крики зазывал перекрывали ржание лошадей, а гул толпы не умолкал ни на секунду.

— Гляди, Шастун, и примечай, — Михаил обвёл рукой частокол мачт в гавани. — Вон те тюки, обмотанные циновками, — это как раз шёлк из царства Сю. А вон там, видишь тёмных людей в чалмах? Это индейцы. Они торгуют самыми дорогими специями. Всё, что султан Махмуд Газневи хочет продать Константинополю, сначала оседает у нас.

— Красиво поёшь, Михаил, — Шастун поправил перевязь и погладил амулет на груди. — Шёлк, специи, рабы, — волхв кивнул на клетки с людьми, стоявшие с другого края торга. — Там ведь и наши русичи тоже есть.

— Есть. Но это тоже торговля. А серебро и золото тут решают если не всё, то очень многое, — Михаил посерьёзнел и указал на массивное здание из серого камня, у которого замерли воины в чешуйчатых панцирях. — Коммеркиарии за каждый обол глотку перегрызут. Налог на ввоз, налог на вывоз, портовая пошлина… Здесь власть стратига фемы Халдия. Видишь стражу? Попробуй затеять драку на