Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

Николай Степанович покрутил в руках авторучку и тяжело вздохнул.

— Понимаю, Алексей. Я бы и сам не отказался иметь в школе нормальное музыкальное оборудование. Только бюджет у нас, сам знаешь, какой. На самое необходимое вроде хватает, а вот покупать новые инструменты мы просто не потянем.

— Я понимаю, — быстро сказал я. — И, собственно, ни на чём не настаиваю. Просто подумал: вдруг есть какой-нибудь вариант.

— Вариант, может, и найдётся. — Он положил авторучку на стол. — Я поговорю в районо. Объясню, что у нас в школе есть ансамбль, который хотелось бы поддержать. Может, что-нибудь удастся выбить. Обещать ничего не буду, но попробовать можно.

— Было бы здорово, — благодарно сказал я.

— Вот и договорились. А пока, Лёш, играйте на том, что есть. И, Алексей…

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Как вообще самочувствие? Что врачи говорят?

— Говорят, Николай Степанович, дома сидеть, — усмехнулся я. — Но вы-то меня знаете. Я не могу просто так сидеть без дела. Иначе какой из меня комсомолец?

— Вот это правильно, Лёшка. Так держать, — усмехнулся он. — А то комсомольцев пруд пруди, а ответственность на себя никто брать не хочет, — похвалил меня он.

Я поднялся со стула.

— Спасибо, Николай Степанович, за добрые слова. Постараюсь не подвести родную школу.

— Это правильно, Алексей. И держи там своих музыкантов в ежовых рукавицах. Если уж они начали готовить концерт, пусть доводят дело до конца.

— Постараюсь, — кивнул я, поправляя стул, и направился к двери.

Выйдя из кабинета, я недовольно почесал затылок. В общем-то, ничего другого я от него и не ожидал. Требовать от директора новые инструменты, когда у школы денег едва хватает на обычные расходы, было бы примерно так же разумно, как просить его подарить мне новенький автомобиль.

«Ладно. Будем работать с тем, что есть», — подумал я и неторопливо побрёл на второй этаж.

До актового зала я дошёл без приключений. Но у самой двери меня окликнули:

— Алексей!

Я обернулся и увидел Ирку Пахомову. Она быстро подошла ко мне, держа в руке тяжёлый кожаный портфель.

— А я тебя как раз ищу, — сказала она.

— Что случилось‑то? — спросил я, всё ещё прокручивая в голове разговор с директором.

— Ничего не случилось. Просто я вчера с сестрой поговорила. Ритка обещала прийти сегодня около пяти. И не одна… — загадочно закатила глаза она.

Девчонка сделала мхатовскую паузу, видимо, ожидая моей реакции.

— Продолжай, — нахмурившись, сказал я. Сейчас мне совсем было не до сюрпризов.

Ирка улыбнулась:

— Она будет не одна, а с художественным руководителем и ещё своим парнем. Витька, её парень, тоже играет в заводском ансамбле — на барабанах. А вообще‑то он токарем четвёртого разряда, на заводе работает.

— Вот это уже интересно, — задумчиво произнёс я. — Особенно если нас посмотрит художественный руководитель. Этот человек наверняка понимает побольше моего в том, как управлять ансамблем.

— Так что готовьтесь, — ухмыльнулась девушка, перехватывая портфель в другую руку.

— Обязательно. Большое спасибо, Ир! Если всё выгорит, место на первом ряду всегда твоё!

Ирка кивнула и побежала дальше по коридору, а я вошёл в актовый зал.

Настроение у меня даже немного поднялось. Если опытные заводские музыканты придут и оценят со стороны всю нашу деятельность, будет очень кстати. Любому хорошему совету или рекомендации с их стороны я буду только рад.

Правда, стоило мне открыть дверь, как оно тут же рухнуло.

В зале были почти все ребята, но вместо того чтобы репетировать, они просто сидели кто где. Яшка первым заметил меня и тут же поднялся с кресла.

— Лёш, тут это… — начал он, но я его бесцеремонно прервал:

— Что ещё?

Он виновато почесал затылок.

— Ремизов заболел.

Я замер.

— В смысле?

— Ангина у него. Температура высокая. Мать утром звонила в школу, сказала, что сегодня он не придёт.

«Вот это новости…» — подумал я.

Я прошёл в зал и оглядел пацанов.

— И что нам теперь делать? — спросил я их, не надеясь услышать ответа. — Сегодня люди должны прийти нас послушать, а тут такое дело.

— Ну а кто знал‑то, что так выйдет? — развёл руками Сергей.

Я медленно сел на ближайшее кресло и тихонько буркнул себе под нос:

— Ну всё, приехали.

Сегодня мы должны были встречать гостей из заводского ансамбля — взрослых музыкантов, которые уже выступали на заводе и наверняка знали, как должен звучать нормальный коллектив. А у нас нет вокалиста.

Я посмотрел на микрофон, стоявший на стойке посреди сцены, и подумал: «Блин горелый… И как быть?»

Я представил себе эту картину: как гости заходят в актовый зал, смотрят на нас, а тут мы с невинными физиономиями разводим руками: «Извините, товарищи, наш вокалист заболел».

Красота, да и только.

И ведь дело даже не в том, что они о нас подумают. Просто второго шанса показать им наши музыкальные потуги может уже и не быть.

Я поднялся с кресла, прошёл в середину зала и посмотрел на ребят.

— Ну и какие, товарищи музыканты, предложения будут?

В ответ повисла тишина. Кто‑то уставился в окно, словно за стеклом сейчас должен был появиться готовый ответ на все наши проблемы. Остальные молча переглядывались.

А вот Серёга, похоже, долго думать даже не собирался.

— Лёш, а может, пока Димон болеет, ты за него споёшь?

Я даже не сразу понял: он это серьёзно или шутит?

— Чего?

— Ну а что? — пожал плечами Серёга. — Другого выхода я не вижу.

— Я тоже так думаю, — тут же подключился Яшка, поднимаясь со своего кресла. — Один раз споёшь — ничего страшного.

Я посмотрел на них, потом на микрофон.

— Пацаны, я бы с удовольствием спел, если бы мог, но как вы себе это представляете? Я вообще‑то должен сейчас дома валяться в кровати и болеть! А вместо этого я с дыркой в брюхе сижу тут, указываю вам на ваши ошибки и пытаюсь руководить репетицией. И тут вы предлагаете мне лезть на сцену и петь. Да меня в любой момент скрутить может.

— А ты сильно не напрягайся, — дал совет Серёга.

— Да дело даже не в этом. Поймите: я перед микрофоном на сцене вообще никогда не стоял.