Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

— Нормально всё будет, — уверенно отрезал Яшка.

— Конечно, нормально, — поддержал его Колька‑барабанщик.

Я поднял руку, призывая их хотя бы немного меня послушать.

— Вы это серьёзно? Напоминаю для тех, кто в танке: у меня дырка в животе. Мне сейчас напрягаться нельзя. Одно дело — сидеть в кресле и вас слушать, а другое — петь.

Судя по выражениям лиц, эта информация никого из них особенно не впечатлила.

— Так тебе же не надо орать, как Димка, — заметил Серёга. — Просто споёшь песню — и всё.

— Да, — тут же подхватил Яшка. — Нам ведь не целый концерт тут давать. Просто люди придут, послушают, что мы умеем.

— Один раз, — добавил Колька. — Чего тебе стоит?

— А если живот заболит? — упирался я.

— Сядешь обратно.

— А если шов разойдётся?

Пацаны на секунду притихли.

— Не разойдётся, — наконец уверенно махнул рукой Серёга. — Ты же сам говорил, что тебе уже лучше.

Я посмотрел на него с негодованием. И этот человек называл меня своим другом?

— Вот спасибо. Особенно за медицинские рекомендации, — наконец, поняв, что эти гады с живого меня не слезут, буркнул я.

Ребята хоть и засмеялись от моих слов, но отступать явно не собирались. Один за другим они начали меня уговаривать, причём каждый находил свой довод. В конце концов я понял, что спорить с ними дальше можно будет очень долго. Проще будет выйти к микрофону и спеть так, как смогу.

Я тяжело вздохнул.

— Ладно. Делать нечего. Один раз — так один раз.

— Вот! — обрадовался Серёга.

Я поднялся по ступенькам на сцену и остановился перед микрофоном. Пацаны тут же оживились, начали брать в руки инструменты, а я машинально поправил стойку.

Наклонившись к микрофону я тихо пробубнил в него:

— Раз, раз… На море плавает матрас…

— Работает, — сообщил я и выпрямился.

— А что сейчас такое было? — не понял Яшка.

— Ничего. Просто проверял микрофон.

Пацаны заржали, а я покачал головой. Ну всё. Теперь назад дороги точно не будет.

Когда парни заиграли, я положил ладонь на живот, словно так мог проконтролировать каждый вдох, и негромко запел. Без надрыва, стараясь не давить голосом на живот и вообще лишний раз не напрягаться. В голове крутилась одна‑единственная мысль: лишь бы сейчас не кольнуло внутри.

Но бог миловал. Я спокойно допел до конца, выдохнул — и тут же принялся раздавать парням замечания. Где‑то гитара немного вылезла вперёд, где‑то бас прозвучал не совсем вовремя, а ударные пару раз ушли куда‑то не туда.

— Ладно, — сказал я, махнув рукой. — Давайте ещё раз. С самого начала.

Ребята снова взялись за инструменты. Стоило им начать играть, как я опять заметил, что Костик Панов за ударной установкой постоянно ошибается: то раньше времени ударит, то пропустит нужный момент, то вообще собьётся с ритма.

Я некоторое время терпел, а потом развернулся к нему:

— Костик, с тобой что сегодня? Ты чего всё время мимо попадаешь?

Он посмотрел на меня, махнул рукой и буркнул:

— Да ерунда, Алексей. Не обращай внимания.

Я хотел ещё что‑то сказать, но тут Яшка подбежал ко мне, чуть наклонился и почти шёпотом пояснил:

— Это он вчера одну девчонку до дома провожал.

— Ну и что? — не совсем понял я взаимосвязи.

— А то, что она была у нас тут вчера на репетиции. Та сказала ему возле подъезда, что ей Димка Ремизов больше нравится, и попросила к ней клинья не подбивать.

Я на секунду призадумался и покосился на Костика. Тот с таким видом колотил ещё минуту назад по барабанам, будто лично они были виноваты во всех его амурных неприятностях.

— Понятно, — тихо протянул я.

Теперь становилось ясно, почему наш ударник сегодня сам на себя не похож. Парень впервые в жизни столкнулся с такой простой и одновременно по-настоящему ужасной штуковиной, как безответная любовь. А тут ещё и соперник прямо перед носом образовался — Димка, мать его, Ремизов.

Я невольно усмехнулся. Вот тебе и школьный ансамбль. Музыку, оказывается, можно испортить не только фальшивой нотой, но и одной несчастной историей любви.

Дождавшись, пока парни разогреются и войдут в тонус, я посмотрел на часы. Времени оставалось совсем немного.

— Всё, баста, карапузики, пока хватит. Бросайте свои инструменты и можете немного отдохнуть или на перекур сбегать. Гости вот-вот должны приехать, так что не забудьте привести себя в порядок.

Ребята один за другим потянулись из актового зала. Влюблённый Костик последним отложил палочки в сторону и, тяжело вздохнув, поплёлся за ними.

Я снова посмотрел на часы. Судя по времени, заводские уже были где-то на подходе.

Спасибо тем, кто еще читает эту историю. За комментарии и лайки особая благодарность. Автору очень приятно)

Где-то через четверть часа наконец пожаловали гости. Сначала заглянула Ирка Пахомова, быстро окинула взглядом обстановку в зале, распахнула двери пошире и отступила в сторону. Следом за ней появились ещё трое.

Первой шла девушка лет двадцати с небольшим. Стройная, довольно симпатичная, с убранными в причёску волосами и такими аппетитными формами, которые даже широкая юбка и тёплый жакет скрыть явно не могли, как ни старались. Судя по всему, это и была та самая Рита, о которой вчера рассказывала Ирина.

Следом в зал вошёл молодой парень примерно того же возраста. Высокий, крепкий, с широкими ладонями и простоватым, немного деревенским лицом. Его нос чуть съехал набок, светлые соломенные волосы были немного растрёпанными, а длинная чёлка постоянно падала на глаза. Сразу было понятно: этот человек, скорее всего, привык работать руками, а не рассуждать о высоком.

Последним вошёл мужчина лет сорока. На висках у него уже серебрилась лёгкая седина, лицо было спокойным и интеллигентным. Вот этот, похоже, и являлся тем самым художественным руководителем заводского ансамбля.

Как только эта троица вошла в зал, я поднялся со своего кресла и направился им навстречу.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — Меня зовут Алексей. Я вот тут всем этим, так сказать, музыкальным хозяйством руковожу.

Ирка тут же шагнула вперёд:

— А это моя сестра Рита. Я про неё тебе вчера рассказывала. Володя, он на барабанах играет в заводском ансамбле. Ну и вот… — она повернулась