Шёпот времён - Дмитрий Лифановский

— Не стояли бы мы с тобой против лиходеев эрликовых, изломал бы я посох о спину твою непокрную.

— Это вряд ли. Но будем считать, что так. Иначе мы тут до утра просидим, обсуждая мой моральный облик.

Радомир тяжело вздохнул, поправил широкие рукава своего жреческого одеяния и умостил тяжелый деревянный посох между коленями. Показная суровость старого Лодброка улетучилась, сменившись усталостью и озабоченностью старого политика, который слишком долго держит в руках бразды духовной власти в раздираемом войной и усобицами княжестве.

— Ладно, — буркнул он, сведя кустистые брови к переносице. — Специально ждал тебя, чтобы поговорить до встречи с женами. Они у тебя умницы, но женская обида может затмить разум.

— Их кто-то обидел? — спросил я спокойно, но голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Их обидишь, — мотнул головой жрец. — Не кипятись. Даже если бы обидели, есть кому за них заступиться. Их не стали слушать.

— Продолжай, — я откинулся спиной к холодной каменной кладке, прикрыв глаза. Так лучше воспринималась информация. Радомир не обидится. То, что он только что бухтел, это наносное. Продолжение нашей первой встречи. Противостояния между мной и Храмом уже давно нет, а пикировки с Верховным жрецом остались, превратившись в наш личный ритуал или традицию.

— Часть родов нас поддержала, — начал старый жрец. — Лобановы, Бежецкие, Белозерские, Абанины, Адеракасы, Федосеевы встали за Ингвара сразу.

— Ожидаемо, — тихо произнес я, кивнув.

— Однако большинство… — Радомир скривился, будто раскусил кислую ягоду, — старые рода уперлись. И знаешь, что они требовали?

— Догадываюсь…

— Они требовали отобрать у тебя Пограничье. Вернуть в Кочки посадника, как было до войны. А Хлынов отдать обратно Шуйским.

— Кто был от Шуйских? — встрепенулся я. — Князь Владимир? Людмила?

— Князь еще не вернулся с переговоров. А Людмила… кто пустит молодую девку на Совет Родов?

— Разве не было женщин во главе родов? Хельга — княгиня турская, Предслава Полоцкая, та же Радомира — княгиня Воронова.

— Предслава управляла родом еще до катастрофы. У Хельги была преданная и сильная гвардия, и ей было далеко за сорок. Радомира… Она просто никому не интересна. Да и что там осталось от рода Вороновых? Старая женщина, калека, и две девчонки пустоголовых — дочь и внучка. А еще по Любомиру родня. Так они не кровные.

Ну-ну. Думайте так и дальше. Если получится договориться с обитателями шахты, будет вам большой и не очень приятный сюрприз. Насколько я успел узнать Радомиру, княгиня былых обид не забывает и, представься такая возможность, отомстит не задумываясь.

— Кто тогда мутил воду?

— От Шуйских? Да Борька с Никиткой — сынком младшеньким князя Владимира. Но они так — шелуха. За ними другие люди стоят.

— Кто?

— Юрка разбирается.

Я не сразу понял, что старик так назвал моего тестя. Ну да. По годам-то князь Лобанов для Радомира Юрка.

— Да только там и так ясно. Абакумовы, Четвертинские, Палии.

— Опять южные рода?

— Ну а как ты хотел? Просто так их не выкорчевать. Затаились, змеи подколодные. И началось все с них. Просто умные они. Должников, да дураков вперед пустили. Те и рвали жилы, эллинам услужить стараясь. А эти как пауки в чулане в тени сидели, паутину плели, барыши подсчитывая.

— С культом связаны?

— Нет. Эти не идейные. За золото стараются.

— А что Ингвар?

— А Ингвар тоже уперся. За тебя вступился. Сказал: «Пограничье трогать не дам. И Хлынов не отдам. Потому что набеги степняков и культистов кто-то должен сдерживать, и нынешний ярл с этим справляется в отличие от прежних владельцев»

— Красиво сказал.

— Красиво, — согласился Радомир. — Только красиво говорить на Совете — мало. Буяны пригрозили бунтом.

Я присвистнул:

— Серьезно? Они еще смеют угрожать?

— Ну силенок и влияния у них сейчас не так уж много, но проблем доставить могут. Пакостить будут по мелочи. А вот тебя на зубок могут и попробовать.

— Пусть пробуют, — серьезно кивнул я, — так даже лучше.

— Вот как? И чем?

— Я в очередной раз выступлю спасителем Пограничья. Княжество в очередной раз покажет вольному народу свое коварство. Да и гадать не надо кто друг, кто враг. Вот они все, как на ладони.

— Не боишься не потянуть силу такую?

— Не боюсь, — дернул щекой я. — Войны не хочу, дел слишком много. Но надо будет, горлопанов кровью умоем. Но надо бы как-то им намекнуть, — я пристально посмотрел на старого жреца.

— Продолжай, — подобрался он.

— Южные вотчины не только с Империей граничат. Там же еще Великая степь есть.

— Аблай не будет воевать с Ингваром, — покачал головой Радомир.

— А кто говорит про Ингвара?

— Мы вынуждены будем вмешаться, Рагнар, — пожал губы старик, хотя я видел, идея задавить неблагонадежных аристократов чужими руками ему нравится.

— В войну со мной?

— Со степью.

— Ты не понял. Кочевники будут мои. У меня сейчас их уже пять сотен. Позову, пообещаю добычу — наберу тумен.

— Нет! — рявкнул старик. — Не бывать такому, чтобы вои словенские с басурманами против родной крови встали.

— Да ладно, — сыронизировал я, и Радомир тут же осекся.

— Эллины не степняки, — буркнул жрец, отводя взгляд.

Заговорился старый хрыч. Понимает, что не прав, но назад сдать гордость не позволяет.

— Тут соглашусь, — усмехнулся я. — Кочевники ­– экие злодеи словенских детишек в рабство уводят. То ли дело эллины. Они так не делают. Они детей просто сжигают. Живьем!

— Не поймут тебя, если ты кочевников на новгородскую землю приведешь, — не поднимая глаз, выдал этот политик.

— А мне плевать. Держите своих шавок в узде, — пресек я дальнейшую дискуссию. — Так что сказал Ингвар? Не верю я, что он всё этом проглотил.

— Не проглотил, — покачал головой старик, — Юрка не зря хлеб свой ест. На каждого из горлопанов папочка есть. Кто-то с налогами перемудрил, у кого-то рудничок неучтенный вдруг нашелся, а кто и вовсе с эллинами замарался.

— Все, — пожал я плечами.

— Конечно, все, — согласился жрец. — Но ты же, хоть и молодой, но не глупый. Понимаешь, что не бывает только черного и только белого.

— Да мне, в общем-то, плевать.