Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский
— Ты пока не торопись, Саша, — серьезно ответил я. — Место тут хорошее. Я об этом со Степаном Анисимовичем поговорю. Есть у меня одна мысль, которая и станице, и тебе лично большую пользу принести может. Глядишь, продавать и не придется.
Обратный путь прошел тихо. Моренченко, не спавший всю прошлую ночь, убаюканный скрипом телеги и разморенный пчелиным ядом, откинулся на пустые колоды и захрапел. Нюрка сидела рядом, изредка поглядывала на его распухшее лицо и поправляла съезжавшую на лоб папаху.
В Лончаково мы въехали уже ближе к вечеру.
Телегу подогнали прямо ко двору Анны Григорьевны. Моренченко принялся сгружать тяжелые колоды у забора. Когда с разгрузкой было покончено, девчата окинули взглядом фронт предстоящих работ. А дел тут хватало с избытком.
— Завтра с утра щелок разведем, полынью с можжевельником колоды хорошенько вымоем и окурим, — по-хозяйски рассуждала Саша. — Надо медвежий дух вытравить, иначе ни одна пчела туда не пойдет. Гнилушки вычистим, трещины глиной замажем.
Она повернулась ко мне:
— Андрей, я завтра к вам на баз приду. Степан Анисимович ведь не откажет? Если в ульях молодь завелась или рой отделиться надумает, мы их соберем и в эти колоды заселим. Вот и будет начало новой пасеке.
— Не откажет, конечно, — кивнул я. — Приходи.
Моренченко тем временем подошел к Нюрке, склонился к ней и о чем-то негромко пошептался. Анна Григорьевна поправила косынку и легонько пихнула кубанца в плечо, но улыбку не спрятала. Видно было, что общий язык эти двое нашли.
Сашка подмигнул мне своим единственным рабочим глазом.
— Ну, бывайте, станичники! Пойду я до своего постоя. Отсыпаться буду, а то глаз ноет, мочи нет.
Я попрощался с девушками, развернул Вьюгу и погнал телегу к нашему куреню.
Двор встретил меня тишиной. Ни нанятых манз, ни Олега видно не было. Я распряг кобылу, задал ей овса и подошел к забору, выглянул в сторону леса.
Вдалеке Олег, вооружившись длинным хлыстом, гнал с выпаса наше свиное стадо, а за ним бежала Татьянка и тоже размахивала небольшой веткой. Время шло к вечеру, и хрюкающая братия нехотя трусила к загону.
— Упахался, — выдохнул Олег, утирая лоб рукавом.
— А китайцы где? — спросил я, оглядывая недостроенный угол бани.
— Отпросились они сегодня у бати, — ответил Олег. — Сказали, рыбалка у них да охота по плану. Припасы свои пополнить хотят. Обещали, кстати, свежей рыбкой побаловать.
Словно в подтверждение его слов, скрипнула калитка, и во двор вошел Лешка-Ли. В руках он с трудом волок две огромные рыбины. Темные, с широкими спинами, они были чуть ли не в половину роста самого китайца.
— Хозяин! Как обещал, рыбка! — произнес китаец, опуская тяжелую добычу на траву и облегченно выдыхая.
Олег аж присвистнул.
— Вот так удивил! Это ж таймень, царь-рыба. Ну, Лешка, удружил. Пойду-ка я их сразу выпотрошу да солью перекину, чтобы не испортились.
Брат подхватил рыбу и потащил ее по одной к летней кухне.
Как только Олег скрылся, Ли огляделся по сторонам. Убедившись, что мы одни, сунул руку за пазуху грязной куртки, вытащил свернутые в тугую трубку желтые листы бумаги и передал их мне. Следом в ладонь лег огрызок химического карандаша.
Все было понятно и без слов. Это были те самые метки, которые его соплеменники собирали по округе все эти дни. Я спрятал листы под чекмень. Лешка-Ли, так и не проронив ни слова, развернулся и исчез за воротами.
А мне предстояла ночная работа.
Спустя час во двор вошли Степан Анисимович, Пелагея Александровна и Акулина Никитична. Поездка в Козловскую явно удалась. Тетка Поля несла сверток темно-зеленого сукна, а в плетеной корзине Никитичны лежали куски копченого мяса и круглая головка сыра.
— Поля, матушка, ступайте в дом, на стол собирайте, — скомандовал крестный, с облегчением расстегивая ворот парадного чекменя.
Оставшись во дворе, он подошел к колодцу.
— Андрей, плесни-ка на руки.
Я зачерпнул воды и стал лить ему на ладони.
— Значит так: новости у меня скверные. Юдинцев пули извлек из тех двоих, что гольды привезли. Я таких отродясь не видел. Маленькие, оболочечные. Показал Албазову. Денис Палыч тоже репу чешет, говорит, в наших краях таких стволов еще не видывал, а он, знаешь ли, в них хорошо понимает.
Крестный взял протянутое мной полотенце и вытер лицо.
— Бумаги по убиенным составили. Нарочного с пакетом в Козловскую я уже отправил, чтоб телеграмму срочную отбили. Так что, чую, скоро у нас гости будут: либо с Камня-Рыболова начальство пожалует, либо из Хабаровки следователи.
Степан Анисимович посмотрел в сторону реки.
— Почитай, сначала на Урсати покушались. Теперь еще двое из изыскательской партии убиты. Кто-то очень сильно не хочет, чтобы тут чугунка строилась, Андрей. Крепко за нас взялись. Я сегодня же конный разъезд отправил в сторону гольдов, велел все тропы прочесать. Может, гильзу какую просмотрели или след стрелка сыщут.
— Будем надеяться, — отозвался я.
— Ладно, пошли в дом. Снедать пора. Сил нет, как вымотался сегодня.
Наскоро поужинав, я поднялся из-за стола.
— Крестный, я пойду в сарай. Пока время есть, со своим биноклем повожусь.
Олег посмотрел на меня виновато:
— Андрей, ты уж не обессудь. Я сегодня так умаялся с этими пятаками, что ног не чую. В мастерскую не пойду, спать завалюсь.
— Все нормально, Олег, отдыхай.
— Ты там в ночи сильно не засиживайся, мастер, — сказал Степан Анисимович. — Завтра с утра дел невпроворот. Я артель подсобрал на твой пай. Будем поляну под курень зачищать.
— Понял, Степан Анисимович, я недолго.
Прихватив керосиновую лампу, я ушел в сарай.
Скрутки развернул на верстаке. Как дядька Аркадий понял, что я смогу в этом разобраться, ума не приложу. Если бы не память Добрецова, эти закорючки так и остались бы для меня птичьими следами на песке. Но сейчас китайские иероглифы складывались в голове во вполне себе осмысленные слова и обозначения.
Ли молодец, додумался и вместе с исписанными подложил пяток чистых листов желтой бумаги.
Я вгляделся в карты. Надо отдать манзам должное, информацию они собирали исчерпывающую. Изгибы реки, протоки нашего участка, береговая линия — все было отрисовано с поразительной точностью. По цифрам глубин я судить не мог, сам с шестом фарватер не мерил, но схема получалась идеальной для тех, кто захочет перебросить людей или грузы через реку скрытно.
Я взял огрызок карандаша и