Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Она говорила быстро, с восторгом перечисляя приобретения, пока я отламывал кусок тёплого хлеба и наливал себе похлёбку. Рядом с ней сидел Сергей. Вид у него был… стоический. Он аккуратно, с явной осторожностью человека, не привыкшего к излишествам, ел свою порцию, но в его янтарных глазах читалась глубокая, бездонная усталость. Не физическая (с тасканием грузов он справился бы, не моргнув глазом) а моральная. Усталость от толкотни, гвалта, бесконечных прилавков, запахов, криков зазывал и назойливых взглядов. Он держался с достоинством, прямая спина, собранность, но по едва заметному подпрыгиванию кончика одного уха и по тому, как он избегал смотреть прямо в лицо своей хозяйки, было ясно: экскурсия по оживлённому рынку была для него испытанием похуже, чем таскание брёвен.

— И всё доставили, выгрузили в ячейку таверны, — закончила Аня, отхлебнув из кружки кваса. — Там теперь целый склад нашего добра!

Кроме всего прочего, там у нас уже давно лежало несколько больших сундуков с кузнечными инструментами, слитками и тому подобным, что мы привезли из Зорени

Я кивнул, слушая её и одновременно отмечая деталь: на Сергее была теперь не та рваная, потрёпанная рубаха и штаны, в которых он прибыл на невольничий рынок. Теперь на нём была простая, но новая и чистая одежда крестьянского покроя: холщовая рубаха серо-голубого оттенка под цвет шерсти, плотные штаны из грубого сукна тёмно-коричневого цвета и даже что-то вроде короткой, безрукавной куртки-жилетки из толстой кожи, явно бывшей в употреблении, но добротно починенной. На ногах — крепкие, подбитые гвоздями башмаки. Выглядел он теперь не как беглый раб или дикарь, а как… ну, как крепкий сельский парень, батрак или подручный.

«Ну, давно пора», — подумал я с одобрением. Аня проявила заботу, о которой я, погружённый в свои магические и строительные планы, даже не подумал. Одежда меняла многое почти в любом мире. Она стирала клеймо прошлого, давала чувство принадлежности, хоть и скромной. Сергей в этом обличье не привлекал бы лишнего внимания.

Именно эта мысль (о внимании и безопасности) и привела меня к следующему решению. Пока Аня с Сергеем были на рынке, я добровольно оставался в трактире, своеобразной крепости, под незримым покровительством владельца «Золотого Якоря» (Олега Толстого) и в относительной безопасности, но рисковать и пойти одному в квартал Алхимиков или еще куда я не мог. Даже если вскоре я планировал всерьёз обосноваться на хуторе, вести там работы, возобновить кое какие-то эксперименты, то одного охранника, каким бы бдительным он ни был, тоже могло не хватить. Особенно если учесть, что часто Аня не будет со мной (может в лес пойдет или я куда), а Сергея нужно будет периодически отправлять, к примеру, за материалами.

Мысли о том, что я уже держу в своих руках приличную сумму от продажи моих временных артефактов, и что расходы на ещё одного раба, сейчас точно не разорят мой бюджет, окончательно оформились в план. Суровый, практичный, но необходимый план.

Закончив с похлёбкой, я дождался, когда Аня немного успокоится.

— Всё купила, что нужно? — переспросил я, хотя ответ был очевиден.

— Да! Ну, на первое время точно, — она кивнула, сияя. — Осталось только завтра-послезавтра купить мебель у Василия и перевезти всё на место, когда дом будет готов.

— Хорошо. Ты к Василию после обеда?

— Ага, он сказал, что сегодня нужно сверить счета с его поставщиком из Каменного Брода. Документов много, так что я, пожалуй, пойду.

— Подожди, — остановил я её, доставая из внутреннего кармана куртки небольшой, но увесистый кошелёк. Я отсчитал из него пять серебряников и протянул ей. — На всякий случай. Если увидишь что-то ещё нужное для дома. Или для себя. Или если вдруг еще на что понадобятся…

Аня взяла монеты, её брови слегка поползли вверх, но она лишь кивнула, без лишних слов спрятав деньги в складки своей юбки. Встав из-за стола, она потянулась, словно отряхивая с себя остатки утреннего азарта, и направилась к выходу, бросив на прощание:

— Вернусь к ужину!

Я наблюдал, как она скрывается за дверью, а затем перевёл взгляд на Сергея. Он доел свою порцию и сидел неподвижно, уставившись в пустую деревянную миску, но всем своим видом показывая, что ждёт указаний.

— Сергей, — сказал я, вставая. — Пойдешь со мной, мы идём снова туда, где мы впервые встретились.

Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне. В глазах мелькнуло что-то сложное: понимание, настороженность, может быть, даже тень старой боли при воспоминании о том месте. Но ни протеста, ни вопроса не последовало, он лишь коротко, почти по-военному, кивнул, отодвинул скамью и встал, готовый следовать.

Аргонис. Невольничий рынок.

Мы с Сергеем подъехали к тому же месту: тот же грязный пустырь, окружённый полуразвалившимися складами и заборами из грубых досок. Тот же запах — смесь человеческого пота, страха, гнили, дешёвого дыма от костров и чего-то ещё, сладковато-приторного, что висело в воздухе, как обещание боли. Только теперь, в разгар лета, запахи стали гуще, тяжелее, пропитали пыль под ногами. Не любил я это место, но, должно быть, не шло ни в какое сравнение с ощущениями Серого Когтя.

Я сидел на облучке нашей повозки, Сергей — рядом, держа вожжи. На мне были тонкие кожаные перчатки, купленные на восточном рынке перед нашим приездом сюда. Кожа была мягкой, гибкой, почти не стесняла движений, но полностью скрывала металл перстней на моих пальцах. Под рубахой, рядом с кожей, лежала тяжёлая прохлада бронзовой «кольчуги» — сотни звеньев с накопленной маной. На шее, под воротником, висел кулон — плоский бронзовый диск с яшмой, означавшей родство с огнём. В ножнах у пояса, прикрытый складками холщовой куртки, покоился «Клинок Ангбера Мк I». Его вес был привычным, почти успокаивающим.

Сергей был одет в простую крестьянскую одежду, купленную Аней. Теперь он выглядел не как диковинный зверочеловек-раб, а как крупный, молчаливый батрак или охранник. Только мех, торчащий из-под ворота рубахи, янтарные глаза выдавали его природу. Он сидел прямо, его взгляд медленно скользил по толпе, по клеткам, по фигурам торговцев. Уши, скрытые под шапкой из грубой шерсти, время от времени подрагивали, улавливая звуки, недоступные мне. Хвост также