Великий Кузнец - 3 - Анри Олл

Внутри, в дальнем углу, свернувшись в тугой клубок, сидела фигура. Сначала я подумал, что это действительно какой-то небольшой зверёк, чёрный и весь в грязи. Но приглядевшись, разглядел очертания. Это было гуманоидное существо, но небольшое, очень худое. Оно сидело, поджав под себя длинные ноги, уткнувшись лицом в колени, а сверху всй накрывал собственный же пышный грязный хвост, словно одеяло. Хвост был пушистым, даже в таком состоянии было видно, что мех на нём длинный, чёрный как смоль. Он обвивал её плечи, бёдра, скрывал почти всё тело. Уши, сложенные плотно к голове, были тоже чёрными, с редкими кисточками на кончиках, сейчас прижатыми и спутанными. На ней не было почти никакой одежды, только какие-то грязные лохмотья вокруг бёдер и рваная накидка. Кожа, виднеющаяся на спине, руках, ногах, была белой, испещрённой царапинами, синяками и струпьями. На её груди, прямо на коже, горела магическая печать — сложный узор из переплетённых серебристых линий, отдававших приглушённым, болезненным сиянием.

Она не двигалась, не смотрела на нас. Просто сидела, замершая, пытаясь стать как можно меньше, невидимой. Атмосфера вокруг клетки была тяжёлой и гнетущей. Даже шум рынка здесь казался приглушённым.

К нам подошёл владелец: мужчина лет пятидесяти, с брюхом, выпирающим из-под потёртого кожаного жилета, и лицом, на котором застыло выражение вечной усталости и цинизма. Его глаза были маленькими, свиными и блестящими от жира. Он вытер руки о грязный передник и кивнул в сторону клетки.

— Интересуетесь? — спросил он: голос хриплый, без эмоций.

— Да, — ответил я, стараясь говорить так же деловито. — Что с этим… товаром не так? И почему он в таком состоянии? Клетка тоже…

Торговец фыркнул, махнул рукой.

— А, этот: специфический товар. И строптивый, чёртов строптивый. Покупателей нет, потому и состояние соответствующее. Содержание недешёвое, а толку — ноль.

— Строптивый? — переспросил я.

— До безобразия, — подтвердил торговец, плюнув в сторону. — Фелид или кат… или кэтфолк, как их ещё зовут в далёких землях: кошачий народец. Эта из дальних родственников чёрных пантер, что в джунглях водятся. Только у этих шерсть пушистее, особенно в детстве: хвост — вот такой, мохнатый. А эта — она, девочка-то, судя по зубам и виду, лет десяти, не больше.

Я почувствовал, как Сергей рядом замер. Его собственная природа, должно быть, отзывалась на вид другого зверочеловека, да ещё в таком состоянии.

— А в чём проблема, если конкретнее? — спросил я, хотя ответ был почти очевиден.

— Как я уже сказал: характер, — сказал торговец, разводя руками. — Отказывается от всего: есть — не ест нормально, мыться — не моется. На людей кидается, хоть печать её жжёт изнутри, как раскалённым железом. Одну женщину, что за ней присматривала, в лицо когтями оцарапала: чуть глаз не выбила. На контакт не идёт, ни на какой. Агрессивная и дикая, будто в ней только зверь остался. Кормим бывает насильно и когда уже от голода либо от боли теряет сознание или совсем не может сопротивляться. А так… — Он пожал плечами. — В общем, товар бракованный. Отсюда и цена.

— Какая цена?

Торговец посмотрел на меня оценивающе, потом на Сергея.

— Вижу, вы человек с деньгами, но не дурак. Обычного обученного раба, годного в работники или охранники, я бы и за два, и за три золотых отдал. Эту… отдам за золотой. Чисто, чтобы место освободить и затраты покрыть. Документы на неё в порядке, печать рабочая. Хоть на запчасти разберите: шкура, когти, глаза у фелидов ценятся у некоторых алхимиков.

Последние слова он произнёс безжалостно, как простой факт. Я почувствовал, как у меня всё сжалось внутри. Сергей тихо зарычал, глухой, едва слышной нотой, но торговец, похоже, не услышал или сделал вид, чтобы не потерять шанс закрыть сделку.

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Я посмотрел на этот скомканный, грязный комочек в углу клетки: на её вжатые в колени уши, на тонкую, дрожащую спину, выпирающие позвонки.

Я не мог просто уйти. Разум конечно шептал, что это глупость, что это лишняя головная боль, что у меня уже есть Сергей, что у меня нет ни времени, ни ресурсов выхаживать дикое, агрессивное существо, которое, вероятно, никогда не станет нормальным. Но что-то внутри кричало и безапелляционно затыкало жалкий разум. Что-то сжималась в тугой, болезненный узел при виде такого отчаяния и жестокости.

— Хорошо, — сказал я, и голос мой прозвучал чуть более резко, чем я планировал. — Беру.

Торговец бровью не повёл, лишь кивнул.

— Мудрое решение. Только не говорите потом, что я вас не предупреждал. — Он повернулся и крикнул куда-то в сторону — Эй, Грох! Колдуна!'

Через пару минут к клетке подошёл другой человек: тощий, в потёртом чёрном капюшоне, с лицом, истощённым до костей. Он выглядел, как живой скелет обтянутый кожей. В руках у него был короткий жезл из тёмного дерева с навершием в виде чёрного кристалла. Это был колдун, специалист по тёмным, принудительным чарам.

— Новый хозяин, — булькнул торговец, кивнув на меня. — Делай своё дело.

Колдун без единого слова подошёл к клетке. Он не смотрел на меня, не смотрел на существо внутри: его глаза были пусты, как у мёртвой рыбы. Маг поднял жезл, начертал им в воздухе перед прутьями сложный, извивающийся символ. Воздух затрепетал, от узора потянулись тонкие, чёрные, словно дым, нити. Они проникли сквозь прутья, потянулись к печати на груди девочки и на ее кандалы на шее.

Та вздрогнула и подняла голову. В этот момент я впервые увидел её лицо. Оно было детским, с тонкими, почти хрупкими чертами. Большие глаза, янтарно-золотого цвета, с вертикальными зрачками, как у кошки, но сейчас они были расширены от ужаса и, возможно, боли. Ведь она явно сопротивлялась из последних сил воли мага и своей печати. Короткий, уплощённый нос, высокие скулы. Рот приоткрылся, обнажив маленькие, но острые клыки. Её уши расправились, настороженно наклонились вперёд. По её щекам текли грязные полосы от смеси слёз и грязи.

Она увидела колдуна, жезл, чёрные нити и зашипела. Звук был низким, хриплым, полным такой ненависти и страха, что по спине пробежали мурашки. Девочка отползла в самый дальний угол, прижалась спиной к ржавым прутьям, её спина выгнулась дугой, шерсть на хвосте и ушах встала дыбом. Она была похожа на загнанного раненого зверька, готового к последнему отчаянному прыжку.

Колдун