Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов

Генерал оторвался от размышлений и глянул на Шарлотту. И вот как ей объяснить? А может, как есть?

Землянин вздохнул, сунул руку за пазуху и вытащил из внутреннего кармана блокнот. В блокноте была фотография, прижатая скрепкой ко внутренней стороне обложки.

Её он и протянул девушке.

— Это моя дочь. Зовут Настя.

Шарлотта взяла в руки, как объясняли местным земные прогрессоры — «оптический портрет» и стала с растерянностью разглядывать лицо, похожее на её собственное. Разве что кожа и волосы немного светлее, и вместо дублета надета яркая футболка.

— Это любимая шутка Такоры, богини удачи и судьбы, — прошептала она и снова раскрылась в улыбке.

— Поясни, пожалуйста.

— Ваша милость, вам будет предпочтительнее спросить в храме, но когда люди встречают кого-то настолько похожего на знакомых, что можно обознаться, то говорят, это Такора позабавилась.

— Ясно, — пробурчал генерал и выдохнул. Хоть одним недоразумением меньше.

В это время бронетранспортёр тихо хлопнул люками и завыл на высоких оборотах, покатившись к поднятому шлагбауму. Затем покатился по узкой лесной дороге, не рассчитанной на технику земного образца. И потому доносился скрип поломанных веточек по броне, и время от времени под широкими колёсами хрустели палые деревяшки, ломаемые многотонным механическим великаном. Где уж местным каретам с ним тягаться.

Генерал проводил убывающих взглядом и тут же насупился, потому как бронетранспортёр зачем-то сбавил ход и стал жаться к лесу ещё сильнее. А с треском сломав несколько тонких берёз, принялся что-то объезжать, хотя ещё недавно дорога была свободной.

— Что за чёрт, — прошептал Пётр Алексеевич.

Когда БТР объехал нужное, в поле зрения показался испуганный ослик, тянущий небольшую двуколку. Животинка топталась на месте и не слушала упитанного юнца, трясущего вожжами и кричащего: «Вперёд! Пошёл!».

Рядом с юнцом сидел рыжий Максимилиан, непривычно осунувшийся и хмурый. Обычно он просто сочился, если не позитивом, то мелкой пакостью уж точно.

В итоге юнец в серых одёжках соскочил с повозки и взял ослика под уздцы, а потом повёл за собой.

— Товарищ генерал, пропускать⁈ — сразу же заголосил дежурный по домику, подскочивший к часовому на шлагбауме.

— Пропускай, — вздохнул Пётр Алексеевич.

Двуколка выехала на середину поляны у домика, и стало видно, что баронет изрядно пьян. Когда повозка остановилась, и юнец — слуга Максимилиана — стал ждать, наблюдая за хозяином с недовольной миной на лице. А баронет неуклюже сполз с лавочки и встал на траву. Подушка, которая смягчала контакт между деревом сидения и пятой точкой баронета, упала на землю.

— Потрудитесь пояснить! — громко проговорил Пётр Алексеевич, сверля взглядом прибывшего. И даже включать режим удава Каа из сказки про Маугли бессмысленно, до пьяного просто не дойдёт суть претензий.

А баронет ухватился за свой берет, уронил его вслед за подушкой на траву, наклонился, подобрал и, даже не отряхивая, принялся старательно выводить им пьяные пируэты.

— Ваша милость! — громко протянул рыжий Максимилиан. — Я нищ-щ-щ-щ! Я унижен! Я разорён! Я опозорен!

Он замер, зацепился взглядом за Шарлотту и заулыбался, и только когда генерал громко кашлянул, спохватился и продолжил:

— В городе смута! Склад горел! Все мои товары теперь пепел! — надрывно, как актёр провинциального театра в постановке имени Гамлета «Пить или не пить», протянул баронет. И даже костюм не нужен, он и так одет по шекспировской эпохе.

— А ещё эти… — он старательно и гневно вытянул куда-то перст, — капретты канальи!

— Кто? — холодно процедил генерал, вспоминая, что выражение баронета переводится как «обгаженные собаки».

— Моя помолвка расторгнута, ваша милость! Я опозорен! Невеста отказалась от меня и прокляла мой род! И всё из-за того, что она поддерживает герцогиню да Берту, а мы! — баронет задрал палец к небу. — Семья да Вульпа! Любим герцогиню да Айрис! А они — глупы!

Баронет повернулся в сторону леса, словно именно там пряталась несостоявшаяся невеста, и закричал во всё горло:

— Дура-а-а-а-а!

— Проспитесь, — произнёс Пётр Алексеевич и поглядел на Стаканыча, который возился с бойцом у генератора и был необычайно тих. Обычно от его комментариев не продохнуть.

Прапорщик, которого солдат толкнул в бок, чтоб тот обратил внимание на начальника, вытер ладони о тряпку и торопливо подошёл к Максимилиану. Затем повёл в дом.

Вот несладко придётся Сизову. Ведь баронета поселили с ним в одной комнате, чтоб, значит, местный аферист был под присмотром. А пьяный лис такое может учудить, что мама не горюй.

Как только баронет скрылся в дверях, генерал стал массировать виски и думать.

Надо свести воедино и мелких фей, и портал, и потрошёную тушу животного в кустах, и грибные круги, и особенно демона, о котором просила Николь-Астра.

Мысли закружились в голове, но долго не находили решения. Чужой мир, чужие правила, всё чужое. Но хотя бы шутка Такоры прояснилась. Секрета в том, что местные боги могут наблюдать за смертными, не было. И к этому нужно относиться как к жизни в социальных сетях, где великое цифровое око следит за всем сказанным, выложенным и скачанным. Внимание местных богов надо принимать просто как данность и действовать, держа условие контроля в памяти как фон.

А меж тем на дороге показался грузовой «Урал» с кунгом — это была обычная танковая мастерская на колёсах, какая есть почти в каждой воинской части, но сейчас её задача станет политически важной.

Была надежда, что хоть с танком всё выгорит.

Генерал криво улыбнулся, глянул на замолкшую Шарлотту, а потом с прищуром уставился на то место, где впервые увидел фею, заворожено сидящую под фонарём. И подумалось, что фея была словно мотылек у огонька. Словно завороженная ярким светом.

— Блин, опять задачка со звездочкой, — пробубнил Петр Алексеевич. — А потом усмехнулся и проронил: — В первый раз, что ли. Решим. Как есть решим.

Глава 9 Задумка на изнанку

— Пора начинать, — прошептала Ламинара, беззвучно скользя меж деревьев. Туман, текущий впереди своей госпожи, выкидывал вверх тонкие, но цепкие струи, похожие на белёсые, почти прозрачные лозы, услужливо отгибали ветки берёз с пути.

Хлоя шла следом. Хлою трясло. Ведь накануне демоница опять