Ювелиръ. 1812. Война - Виктор Гросов

Багратионовский казак, напялив офицерский плащ и приторочив сумку с макулатурой, выкатился на открытый тракт. Помаячил перед французским секретом и, пришпорив коня, дернул туда, где его наверняка перехватят.

Фигнер проводил наживку немигающим взглядом.

— Гладко стелет, без переигрывания.

Опираясь на трость, я хмыкнул.

— Получится?

— У них нет выбора, обязаны перехватить.

Минут через пятнадцать из подлеска вынырнул наш пеший наблюдатель.

— Сорвались. Трое за сумкой, пара в дозоре.

Первый стрелок растворился в ельнике вместе с Фигнером и самым толковым проводником. На выходе из топи со стороны сухой гряды взметнулась и опустилась рука Александра Самойловича. Замри.

Детали прояснились позже. Возле развалин постоялого двора ошивался французский разведчик. Заметив свежие заломы на ветках, он уже двинулся к нашей просеке. Наш стрелок, расчехлив пневматику, хладнокровно дождался нужного ракурса. Хлопок слился с шелестом хвои. Француз осел под дерево, даже не дернув висевший на боку карабин. Тело отволокли в кусты, кровь затерли землей.

— Проверяльщик, — бросил вернувшийся Фигнер.

— Воздух в баллоне? — я покосился на стрелка.

— Почти полный, Григорий Пантелеевич.

— Хорош.

Казак у поворота резко выбросил кулак вверх. Сквозь редкий ельник нарисовались силуэты всадников. Пятеро. Выкатились прямо на наш след, проигнорировав ложную приманку.

Второй стрелок уже вжался в мох на опушке. Передовой француз привстал в стременах, щурясь на переправу. Послышалась работа пневматики. Лошадь передового упала на колени, перебросив седока через шею. Остальные шарахнулись в стороны, крутя головами в поисках порохового дыма. Не найдя его, они закономерно попятились от невидимой угрозы.

Тем временем пара наших казаков нарочито шумно мелькнула у ложного проселка. Заметив их, французы потратили драгоценные минуты на раздумья. Двое дернули за приманкой, остальные предпочли возиться с оглушенным товарищем, избегая открытого настила.

Финальный хлопок донесся с арьергарда. Там, где колея «Авроры» отпечаталась четче всего, французы все же пустили по следу дотошного унтера. Спешившись, он внимательно изучал примятую грязь. Наш третий стрелок, выждав момент, хладнокровно снял ищейку. Оставшиеся драгуны тут же сдали назад. Вынырнувший на гребень урядник с казаками просто обозначил присутствие — и французы окончательно оттянулись к лесу, опасаясь масштабной засады.

Вернувшийся стрелок молча зачехлял винтовку.

— Почему унтера? — спросил я.

— Больно грамотно землю нюхал.

Кажется, пора. «Аврора» вцепилась колесами в грунт. Без конной тяги, на голом механизме, она выдавала ровный ход там, где загнанные лошади уже начали бы падать. Ради этих миль мы и рвали жилы весь день.

В расположение русских пикетов мы приехали через несколько дней. Тройка стрелков прикрывала нас в арьергарде, но боюсь мы сильно от них оторвались. Я, Фигнер и Ваня ехали так, будто за нами сам леший гнался. Пару раз нам пришлось вытаскивать машину с неудачной колеи. Но в целом все обошлось. Только один раз мы лоб в лоб встретились с французским разъездом и те со страху сделали пару выстрелов, благо никого не зацепив, зато в боку машины зияла дыра от пули, прошла боевое крещение, родимая.

А когда, уже в ночи, мы добрались до наших, встретили нас не очень радушно. Звук взводимых ружей в темноте заставил Ивана притормозить.

— Свои! — крикнул Фигнер. — С донесением от князя Багратиона!

На слово нам, разумеется, не поверили. Я сунул в лицо вышедшему с фонарем офицеру штабной мандат. Депешу светить не стал. Окинув подозрительным взглядом коптящую машину и мой партикулярный вид, караульный скривился.

Офицер мариновал нас около часа. Я глухо постукивал набалдашником-саламандрой по сапогу, пытаясь погасить раздражение. По уставу караульный действовал правильно. Вывалившаяся ночью из леса шайка со странной повозкой должна была вызывать подозрения.

— Пакет вскрыть, — потребовал офицер.

— Отказано.

Он сунул фонарь мне в лицо.

— Вы у русского поста, сударь.

— Именно поэтому печать останется целой. Вот распоряжение Багратиона. Доставка лично главнокомандующему.

Фигнер решил вмешаться.

— Личность Григория Пантелеевича подтверждаю. Капитан Фигнер. Иду по тому же распоряжению.

Услышав Фигера, караульный сбавил тон.

— Отчего не конным курьером пошли?

— Курьеры отправлены. Мы — дублеры.

Вызвали старшего разъезда. Бумаги изучали под фонарем.

По цепи пикетов мы ползли почти сутки. Бесконечные остановки, смены проводников, проверки подорожных.

На одном посту нас развернули, армейские обозы размесили указанный в бумагах тракт, пришлось брать крюк через деревню. На другой заставе ретивый поручик наотрез отказался пропускать «Аврору», предлагая пересесть на казенных лошадей. Еле уговорили ретивого служаку.

Фигнер на ходу вытрясал из встречных информацию. Потрошил караульных, обозников, казаков. Вернувшись от очередного дозора, он заявил:

— Передовой гонец Багратиона здесь не проходил.

— Ушел другим трактом?

— Вполне вероятно. Однако на этом направлении мы идем с опережением.

К Главной квартире Первой армии мы добрались к следующему вечеру. Глаза слезились от пыли, ночная грязь на сюртуке засохла коркой. У ворот штаба нас снова тормознули, очередной дежурный педантично потребовал ожидать распоряжений. Я еле сдержался от ругани.

Барклай-де-Толли принял нас в кабинете, заваленном развернутыми картами. Главнокомандующий изучил сургуч, сверил отметку времени и только затем сломал печать. В текст он вчитывался долго и дотошно. Возвращался к отдельным абзацам, переводил взгляд на карту. Штабной офицер рядом держал перо наготове.

Под сюртуком стало непривычно пусто без плотного футляра.

— Князь Петр Иванович щупает Могилёвское направление боем, — произнес Барклай. — Готовит отход южнее.

— Так точно. У Даву там слишком плотный заслон. Стянут фураж, инженеры, зарядные ящики.

— Ваши выводы?

— Совокупные данные нашей разведки и людей Багратиона.

Барклай заявил штабному:

— Разослать курьеров командирам корпусов. Сместить расчетную точку соединения с учетом южного маневра князя.

Писчее перо заскрипело по бумаге. Мы действительно успели притащить критически важные данные до начала необратимых перемещений.

— Как прошли? — сухо поинтересовался Барклай.

Я отчеканил маршрут без лирических отступлений, лесовозный тракт, гать, работа прикрытия, ложный гонец.

— Механизм этот ваш цел?

— Требует осмотра.

Главнокомандующий снова глянул на отметку времени. Ему явно что-то понравилось. В первый и последний раз мы виделись с ним в Петербурге. Тогда Сперанский наверняка много лестных слов обо мне наговорил. Барклай поблагодарил и махнул рукой.

Я вышел на улицу. Вроде получилось. Фигнер и Ваня устало смотрели на меня. В моей истории только под Смоленском удалось объединить армии Барклая и Багратиона. Получится ли в этот раз сделать это раньше? И что это даст?

На следующий день я подошел к