Звёздная Кровь. Экзарх XI - Алексей Рокотов
Глаза главы другого Дома медленно прохаживались по моему телу, будто пытаясь оценить силу. Обычными способами сделать это практически невозможно. Даже старое и тёмное золото не могло прозреть небо, если то не хочет открываться. Я не хотел. И на это имелось несколько причин.
Тысячи Восходящих сейчас смотрели на нас со всех сторон. Самые слабые — тёмная бронза, но в основном серебро. Тысячи и тысячи. Больше, чем в любом Народе нашего Круга Жизни. Края каждого из летающих островов облеплены зрителями. Если добавить к этому и защитные механизмы с сотней золотых кристаллстражей, то нельзя сказать, что перевес сил на моей стороне. Мы с Нириэль заглянули в улей, и бить по нему кулаком в этом случае — не самая удачная идея.
— Что привело Небесных Кел-Лордов в обитель моего Дома? — спросил Барен.
— Ты знаешь, — ответила Первая, её глаза смотрели прямо. Казалось, она забыла, как мигать, взгляд угрожающе давил. — Контракция не могла не сообщить о цели нашего прибытия. И будет лучше, если мы решим этот вопрос сразу же.
Негромкий шелест слов Первой прокатился рокотом, отчего миллионы травинок затрепетали, будто поднялся сильный ветер.
— Мне сообщили, что гостью заберут, но я не предполагал, что за ней придут столь сильные Восходящие. Ещё более удивительно, почему я о них не слышал. Трудно утаить ядовитый клинок в тарелке с фруктами. Неужели Предвестник вновь затеял игру? — Барен приподнял бровь. В глазах читался вопрос.
Миллисекунды мне хватило, чтобы понять, о чём он спросил. Предвестник — не абстракция, а один из Хранителей Вечности. Всего семеро: Полководец, Предвестник, Хитрейший, Сестра Солнца, Посланник, Странник и Палач. Любой из них обладал силами если и меньше, чем у Единых, но наголову превосходил любого из Восходящих. Даже небесный ранг на их фоне не впечатлял.
— Мы не участвуем в играх фракций, — твёрдо сказал я и посмотрел на главу второго дома с труднопроизносимым именем. Тот сверлил меня взглядом как червь, учуявший кровь.
— Натаниэль и Нириэль, — медленно протянул Барен, будто пробуя имена на вкус. — Хотелось бы узнать, для чего вам понадобилась моя гостья.
С этими словами Барен небрежно кивнул Аноре, чтобы та вышла вперёд. В этом простом жесте я увидел многое. Затаённая злость, желание мести, удовольствие от обладания, нежелание расставаться. Я не знал, что стояло за желанием обладать Истинной, но понимал — история давняя и запутанная. В ней явно имелось нечто личное. Барен и Анора были вместе ещё во времена Единства? Или Истинная что-то сделала против Барена? Ответа у меня пока не было, как не было ответа и на ещё более интересный вопрос. Что предложил Маркус в обмен на Анору и как вообще узнал о её существовании?
Выкуп явно не мог быть банальностью или несколькими золотыми рунами. Что-то намного более ценное. Представить, что именно, пока не получалось.
— У нас нет времени на игры, — сказал Первая. — Мы заберём её. Или Дом Велир настолько возвысился, что готов бросить вызов Контракции?
— Бросить вызов? — на первый взгляд беззлобно ответил Барен. На его лице сверкнула ухмылка. — Нет. Я как раз планирую исполнить его в точности. До последней буквы, запятой и точки. Послушайте сами: «Глава Дома Велир Барен обязуется принять Анору Кел Эммис из Дома Эгро у себя в обители. Глава Дома Велир Барен обязуется обеспечить сохранность гостьи на всём протяжении пребывания…»
Берен монотонно по памяти перечислял долгие и витиеватые пункты договора с Контракцией. И исходя из них, торговец не соврал. Если отталкиваться от буквы контракта, с Аноры должны сдувать пылинки. Но лишь на первый взгляд, я уже видел лазейки, и в основном они касались того, что золотая Восходящая вольна делать то, что захочет, а контракт не подразумевал запрета на ментальное воздействие.
— Но я так и не сказал главного пункта, — раздражающая ухмылка стала шире. — «Принципал обязуется передать Анору Кел Эммис из Дома Эгро по требованию представителей Контракции не позднее, чем с первыми лучами рассвета последующего дня за выдвинутым требованием». А сейчас утро нового дня, и мы проведём с гостьей ещё одни незабываемые сутки.
За вроде бы спокойной речью скрывалась хорошо замаскированная издёвка. Глава дома чувствовал себя уверенно, чувствуя за собой силу. Каждый из летающих островов в несколько раз превосходил размерами те, что имелись у крылатого Народа Аэри из нашего Круга Жизни. Фактически над нами висели десятки небольших городов, а если сложить их вместе, то получался огромный мегаполис, пусть и разделённый на множество отдельных летающих подков. Сейчас они медленно кружились в воздухе по спирали, будто находясь на краях невидимого торнадо.
Одновременно со словами Барен прижал к себе Анору. К моему неудовольствию, этот жест пришёлся той по вкусу.
— «Не воспринимай её как Анору», — мысленно попросила меня Нириэль. — «Я вижу, как она думает, как строит мысленные конструкции, как ведёт внутренний монолог. Это не та Анора, которую мы знаем. Её ещё только предстоит привести в чувство».
Одновременно со словами Первой я посмотрел на жену Маркуса так, будто призвал Аспекта.
— «Хотя бы с её анимой всё в порядке», — сказал я, наблюдая приятное белое свечение по контуру тела Восходящей. Оно выглядело здоровым. Моего вмешательства не требовалось.
— Мы будем настаивать на том, что мы заберём её сразу, — уже жёстче сказал я.
— Она моя гостья, а значит, вольна сама принимать решение, хотя бы в рамках того договора, который у нас заключен с Контракцией, — Барен не собирался отступать. Ему нравилась эта перепалка. И ещё я ощущал, он готов эскалировать.
— Я останусь до утра, — Анора ещё сильнее прижалось к Барену, так что платье натянулось, ещё сильнее очертив фигуру. На меня и Первую она бросала такие взгляды, что приходилось стискивать зубы.
— Это мы посмотрим, — сказал я и одновременно потянулся к Первой мысленно, чтобы слиться в единое существо. Не для нападения, но для осознания собеседников, что шутить мы не намерены. Стоило мыслям переплестись, воздух пошёл волнами. Дорога из песчаника начала вибрировать. Тысячи крошечных песчинок подпрыгивали, будто их бросили на работающий динамик. Казалось, само небо потускнело.
Слияние я не завершил, оставил крошечную щель, чтобы каждый из нас мог говорить от своего имени, но при этом пользовался большинством из преимуществ.
Барен напрягся, ладонь Аноры