Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Я понимала это с момента, как очнулась посреди пожара, но именно сейчас до меня окончательно дошло: я не в своём мире и не в своём времени.

Медленно повернулась к мужчине, который всё ещё держал меня, и посмотрела на него с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать…

Но он его выдержал. Даже не дрогнул.

— А теперь расскажи, ведьма, — произнёс он спокойно, — зачем ты пыталась убить капитана Западной гвардии.

— Убить? Да я пыталась его спасти! — сорвалась я.

— Я видел, как ты занесла над ним скальпель.

— Потому что ему нужно было помочь дышать!

Он прищурился.

— Словам ведьмы нельзя верить. Они сделают всё, лишь бы ослабить гильдию.

На секунду я даже не нашлась, что ответить.

Это было настолько… дико.

— Что за бред… — прошептала я, не веря, что слышу это всерьёз.

За моей спиной подошли двое горе-врачей.

— Что тут происходит? — с любопытством спросил один.

— Ничего, что вас касалось бы, — холодно ответил Грейвис.

— Леонард, ну нам же интересно, — усмехнулся тот, что был помоложе.

Интересно?

Меня накрыло злостью.

— Вам интересно? — резко обернулась я к ним. — Вы только что потеряли пациента, которого можно было спасти! Вам должно быть интересно, что надо было сделать, чтобы этого избежать!

Он отшатнулся и скривился.

— Ты что, ведьма?

Второй, тот самый, что ломал грудную клетку мужчине, смотрел уже иначе.

— А можно я её заберу, прежде чем ты её посадишь? — лениво протянул он.

В его взгляде было столько грязного интереса, что меня передёрнуло.

— Пошли прочь, — коротко бросил Грейвис.

Они отступили, но неохотно.

Я снова развернулась к нему, несмотря на то, что его пальцы впивались в кожу.

— Отпустите меня, — сказала я уже тише, но жёстко.

— Нет. Ты нарушила закон.

Я замерла.

— Какой ещё закон?

Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни тени сомнения.

— Женщинам запрещено лечить.

Я уставилась на него.

— Что… — выдохнула я вслух.

А внутри это слово растянулось на большее количество букв «о». Что за бред?!

Леонард… как его там, даже не стал ждать, пока я осмыслю сказанное.

— Ты пойдёшь со мной.

— Куда?

— В тюрьму.

Я невольно усмехнулась.

— За какие такие заслуги?

Он наклонился чуть ближе.

— За убийство Лирсена Аббета.

Решётка выглядела так, будто её ковали наспех и без особого желания. Я провела по прутьям пальцами и тут же отдёрнула руку. Металл грубый, неровный, с мелкими заусенцами. Прекрасно. Только порезов мне сейчас и не хватало. В мире, где о санитарии не слышали.

Я отошла на шаг, прислонилась плечом к холодному железу и, вытянув руки сквозь прорезь, уставилась на того, кто меня сюда притащил.

Леонард сидел за столом, склонившись над бумагами, и что-то методично выводил пером. Лист за листом. Строка за строкой. Ни взгляда в мою сторону. Ни единой реакции. Будто я не человек, а мебель, которую временно поставили в угол.

Перо скрипнуло по бумаге. Он перелистнул страницу.

Я шумно выдохнула.

Странное место. Не тюрьма в привычном понимании, а что-то среднее между кабинетом и клетками. Три решётки, напротив — три стола. За одним сидит он. За вторым — никого. У третьего… стоял светловолосый парень и откровенно меня разглядывал.

Молодой, симпатичный. Лицо будто выточенное — правильные черты, лёгкая улыбка, но глаза… пустые. Ни тепла, ни сочувствия. Только любопытство, как у человека, который рассматривает интересный экземпляр.

— Вот скажи мне, Леонард, где ты их находишь? — протянул он, отталкиваясь от стола и направляясь ко мне.

— Везде, — коротко ответил тот, не поднимая головы.

Парень подошёл ближе, остановился у решётки и чуть наклонился, будто хотел разглядеть меня получше.

Глаза — зеркало души. Цицерон, конечно, был прав. За годы работы я научилась читать людей быстрее, чем результаты анализов. Иногда хватало одного взгляда, чтобы понять, кто перед тобой.

Вот этот — опасный. Не потому, что силён. Потому что ему всё равно.

Была у меня однажды пара. Мужчина сдавал почку для своей любимой. Настоящая, казалось бы, преданность. Только вот она смотрела на него так же, как этот сейчас на меня. С холодным интересом. Без капли тепла. Я тогда ещё аспиранткой была, настаивала, чтобы ему всё объяснили. Чтобы он хотя бы задумался. Ведь почка — это не тысяча рублей, которую можно потерять и забыть.

Виктор Павлович тогда только вздохнул:

«Не наше это дело, Анна. Мы спасаем жизни. А учить жить — не наша работа».

Хороший был человек. Умный. Жаль, что его здесь нет.

— Ты будешь гореть на костре, ведьма, — спокойно сказал парень.

Я чуть приподняла бровь.

— А вы всегда так сразу переходите к угрозам? Или это у вас вместо приветствия?

Он усмехнулся.

— Ты не поняла.

— Я всё прекрасно поняла, — перебила я. — У вас низкая самооценка и куча комплексов, вот и приходится самоутверждаться за чужой счёт. Но это не ко мне. Я в психологии не очень сильна.

Он уже хотел что-то ответить, но я снова повернулась к столу.

— Эй, — позвала я, повысив голос. — Вы когда меня отпустите?

Леонард не ответил. Даже не посмотрел в мою сторону. А вот паренёк рядом расхохотался.

— Ты что, не расслышала? — он склонился ближе, почти вплотную к решётке. — Смертная казнь тебя ждёт. Без суда и следствия.

Я посмотрела на него снизу вверх. Ему определённо нужен психолог. Раиса Муратовна была бы как нельзя кстати.

— Какие-то вы ленивые. Даже разбираться не хотите.

— Икар, — холодно произнёс Леонард, наконец поднимаясь из-за стола. — Уйди.

— Но я…

Паренёк не договорил. И всё потому, что глаза — зеркало души. Глядя в глаза Грейвиса, становилось понятно: там власть и сила.

Парень хмыкнул, ещё раз окинул меня взглядом и отступил.

Я проводила его глазами и невольно подумала: вот бы встретить такого, как Леонард, лет сорок назад. Тогда, может, и сошла бы с ума. Влюбилась бы. Замуж вышла. Детей родила. Внуков дождалась.

Но не встретила. Замуж вышла за работу. А дети… дети остались чужими.

Леонард подошёл к решётке, уже с папкой в руках. Листал её, не поднимая на меня глаз. А мне стало интересно.

Я приподнялась на носки, вытянулась, пытаясь заглянуть через край.

Он заметил. Чуть приподнял папку выше, закрывая от меня текст, и только потом посмотрел. Сначала на ноги. Потом выше. И остановился на лице.

— Что ты делаешь?

— Подсматриваю, — честно ответила я.

Он на секунду прикрыл глаза, покачал головой, будто сам себе не верил, и снова уткнулся в