Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

— Аделина Рейнгард. Двадцать два года. Сирота. Супруга Архана Ливерта, сорока трёх лет, который дважды привлекался за убийство, но был оправдан. Найден четыре недели назад в квартале рудокопов мёртвым. Погиб при странных обстоятельствах.

Я кивнула. Неплохо. Сухо, правда. Я бы добавила деталей.

— Двадцать восьмого апреля Аделина Рейнгард была найдена на месте преступления представителя гильдии высокопочтенного Лирсена Аббета, — продолжил он.

Я чуть склонила голову. Так это обо мне сие рассказ. Точнее, о теле, в котором я оказалась.

— Преступница скрылась с места преступления и была объявлена в розыск с привлечением инквизиторов. Не вооружена, но может представлять опасность.

Он поднял глаза.

Я развела руки в стороны. Мол, драгоценнейший дяденька инквизитор, посмотрите на меня. Да какая ж я опасная? Я ж мухи не обижу. Если только жабу препарирую, но то жаба.

Он закрыл папку и отложил её на стол. Затем облокотился, сложив руки на груди.

— Что скажешь в своё оправдание?

Я выдержала паузу, прежде чем ответить.

Почему-то в голове всплыл кадр из старого фильма — легкомысленная на первый взгляд блондинка, которая в самый нужный момент ставит всех на место. Я чуть приподняла подбородок и спокойно произнесла:

— Во-первых, я не вижу мотива преступления. А во-вторых — где орудие?

Леонард посмотрел на меня внимательнее. В его лице что-то едва заметно изменилось — уголок губ дрогнул, будто он не ожидал такого ответа.

— Я был свидетелем того, как ты чуть не убила человека сегодня, — сказал он.

Меня передёрнуло от злости.

— Да я пыталась его спасти! — сорвалась я. — И если бы не ваши…

— Осторожнее, — тихо перебил он.

Тон был ровный, но в нём чувствовалось предупреждение. Он недвусмысленно дал понять, что я иду по тонкому льду.

Я сжала пальцы, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, заставила себя сделать медленный вдох. Воздух здесь был тяжёлый, сырой, с примесью металла и чего-то затхлого.

— Если бы вы были внимательны, господин Леонард Грейвис, — уже спокойнее сказала я, — вы бы заметили, что прежде чем взять скальпель, я обработала его тем, что у вас здесь больше всего похоже на спирт.

Он слушал, не перебивая.

— Скажите, пожалуйста, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза, — какой преступник станет дезинфицировать орудие убийства перед тем, как им воспользоваться?

Тишина повисла между нами. Тяжёлая, натянутая, как струна. Я видела, как он думает. Как взгляд становится глубже, внимательнее, цепляется за детали. Он не был глуп. Вопрос был только в одном — позволит ли он себе признать мою правоту.

Я шагнула ближе к решётке. Металл холодно коснулся пальцев, но я даже не обратила внимания.

— Я могла его спасти, — упрямо повторила я.

Он выпрямился и таким же ровным, почти бесцветным голосом ответил:

— Ты нарушила закон.

Я усмехнулась, но внутри всё сжалось.

— Скажи мне, пожалуйста, какой закон можно считать правильным, если он требует бездействия в тех случаях, когда можно спасти человека?

— Закон, который защищает порядок.

— Замечательный у вас порядок.

Он сделал шаг вперёд. Теперь между нами была только решётка. И странное ощущение, будто её почти нет.

От него веяло холодом. Но взгляд… сдержанность, ум, целеустремленность и еще что-то. Пока ещё не могла назвать, но точно знала — там не пусто.

— Ты понимаешь, что тебя ждёт? — спросил он после некоторого молчания.

— Судя по словам вашего… помощника, — я чуть склонила голову, не отводя взгляда, — смертная казнь. Без суда и следствия.

Он прищурился.

— И ты не боишься смерти?

Вопрос прозвучал спокойно.

Я отвела взгляд лишь на мгновение.

Раньше смерть казалась чем-то… чужим. Она приходила к пациентам. К их семьям. Но не ко мне. Моё дело простое — не дать ей забрать лишнего. Поэтому боролась за каждого пациента до последнего. Всегда. Даже когда шансов почти не оставалось.

Потому что знала: если проиграю, мне придётся выйти к близким. Посмотреть в глаза. И сказать, что сделала всё, что могла.

И я делала. Всегда. До последнего. Даже когда остальные сдавались, я продолжала бороться.

Но когда смерть пришла ко мне — я не успела ничего. Ни оценить состояние, ни поставить диагноз, ни спастись.

И вот теперь… мне дали второй шанс. Шанс прожить жизнь, которую я сама у себя отняла.

Шанс… всё исправить. Возможность прожить жизнь, которой я сама себя лишила. Обзавестись семьей, потомством, спокойной размеренной жизнью.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое упрямство. То самое, которое не давало сдаваться даже тогда, когда все уже махнули рукой.

Вот только врач — это не просто слово. Это призвание на всю жизнь. А в моем случае на две жизни.

Я медленно подняла взгляд на него и задала вопрос, которого задала в свой первый рабочий день. И Грейвис явно его не ожидал:

— Как звали мужчину, который умер сегодня в госпитале?

Леонард замер на долю секунды, но я увидела неподдельный интерес. А может, мне просто показалось.

Он отвёл взгляд, потянулся к столу, открыл папку и, не глядя на меня, провёл пальцем по строкам.

— Барсен Иллир, — произнёс он ровно.

Я кивнула. Запомнила.

— Спасибо.

— Зачем тебе это?

Я посмотрела на него спокойно, но ответить не успела.

Всё произошло слишком быстро.

Сначала быстрое движение за его спиной. Чёрное пятно, словно тень от стены оторвалась и обрела форму. Затем — короткий, почти неслышный звук, будто ткань скользнула по коже. И только потом я увидела — тонкий металлический стержень, вонзённый в шею Леонарда.

Он даже не сразу понял. Секунда ушла на осознание. Ещё две на попытку обернуться.

За его спиной, держа в руках шприц стояла невысокая фигура в каком-то наряде напоминающим рясу, но с закрытыми лицами.

Мужчина резко дёрнулся, схватил за руку фигуру в чёрном, попытался сорвать маску, но пальцы соскользнули. Я видела, как напряглись его плечи, как сжалась челюсть, как в глазах вспыхнула ярость… и тут же погасла.

Препарат подействовал мгновенно. Он сделал шаг назад, будто пытаясь удержаться, но не смог. Спина ударилась о стену, и он медленно, почти беззвучно, сполз вниз.

— Ик… — попытался позвать Икара, но голос сорвался и имя так и не прозвучало.

Я же просто застыла от удивления. Всё происходило у меня на глазах, и разум отказывался принимать скорость происходящего. Инъекция. Пара секунд — и человек, который только что стоял передо мной, уже не мог даже говорить.

Барбитураты?

За спиной нападавшего появились ещё двое. Такие же чёрные балахоны, закрытые лица. Двигались они чётко,