Доктор-попаданка. Без права лечить - ЮЭл

Дверь распахнулась почти сразу. Видимо, дежурил где-то неподалёку или ждал, когда я закончу допрос. Он окинул кабинет взглядом: перевёрнутую мебель, вывороченные ящики, разбросанные бумаги, следы торопливого, но умелого обыска, а потом перевёл взгляд на меня.

— Капитан, что произошло?

Я усмехнулся, хотя усмешка больше походила на оскал.

— Если бы я знал всё, Икар, ты бы сейчас не стоял здесь с этим идиотским лицом.

Он чуть дёрнул щекой, но промолчал. Молодец. Учится. Не всегда, правда, но иногда здравый смысл в нём всё же просыпался.

Я выпрямился, заставляя спину держаться ровно, и только после этого произнёс:

— Эти чёртовы монашки.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я всё равно увидел узнавание. В последние годы это слово в нашем кругу звучало слишком часто. Не вслух, не на официальных собраниях, где предпочитали делать вид, будто всё под контролем, а в коридорах, на тайных допросах, в донесениях, которые исчезали из архивов быстрее, чем доходили до нужных рук. Их называли по-разному: сёстрами, ведьмами, вдовами, тенями. Для меня они были помехой. Они раз за разом вмешивалась туда, где им не место, и срывала операции, вырывая из рук тех, кто был нужен мне живым.

Икар убежал, чтобы через пять минут вернутся.

— Караул внизу ничего не видел. Один из постовых видел, как женщины в чёрном спокойно вышли через боковой коридор. Все решили, что это люди из внутреннего архива. Лиц никто толком не разглядел.

— Потому что постовые смотрят не глазами, а задницей, — отрезал я.

Он промолчал и это тоже было разумно. Когда я зол, меня лучше не трогать.

Я отпустил край стола и медленно опустился в кресло. Колени до сих пор были как ватные. Голова постепенно прояснялась, и вместе с этим возвращалась ледяное спокойствие.

— Девчонка? — спросил я.

Икар отрапортовал

— Ушла.

Я поднял на него взгляд.

— Я заметил, что она не сидит в камере. Меня интересует в каком направлении.

— По данным короткого первичного опроса, в последние полчаса отсюда в разные стороны уехали три кареты. Чёрная, серая и обычная наёмная. Ни у одной не было знаков. Люди запомнили только, что кучеры торопились, но не настолько, чтобы вызвать подозрение. Мне начать поиски по горячему следу?

Я помолчал, обдумывая. Любой другой на моём месте сейчас бы рявкнул «да», поднял бы полгорода на ноги и устроил показательное прочёсывание улиц. Толку с этого было бы ровно столько же, сколько с удара кулаком по воде. Эти женщины не впервые делали подобное. У них были маршруты, укрытия, запасные выходы и люди в самых неожиданных местах. Если бросить отряд сейчас, вслепую, мы лишь засветим, насколько лихорадочно мечемся.

— Нет, — сказал я наконец.

Икар моргнул.

— Нет?

— Разошли ориентировки. Подними осведомителей. Проверь все постоялые дворы, дома для вдов, приюты, лечебницы, часовни и закрытые общины, где могут спрятать женщину. Не ломись туда с отрядом, как тупой бык на бойню. Сначала попробуй поспрашивать. Шантаж неприемлем, подкуп одобряю. Пока мне нужна информация.

Он кивнул, уже серьезнее.

— Понял. Что сообщать людям?

Я посмотрел на темнеющее пятно на столе, где расплескалось чернило, и подумал не о самом нападении, а о ней.

О девушке.

В её глазах не было покорности. И истерики не было. Даже когда она понимала, что стоит на краю.

Она лгала мне. Безусловно. Они все лгут. Вот только…

Я вспомнил, как она говорила о больном, которого пыталась спасти. Не захлёбываясь мольбами, не кидаясь в бессмысленные оправдания, а сухо, почти зло, как человек, которого бесит чужая тупость.

Точно так же, как это делал я.

Любая другая на её месте уже рыдала бы, цеплялась за моё милосердие. Эта же стояла передо мной с прямой спиной и доказывала свою правоту.

— Напиши, что я лично даю двадцать золотых тому, кто приведёт мне её, — сказал я.

Икар быстро кивнул, но потом всё-таки уточнил:

— Живой или…

Я медленно перевёл на него взгляд, и он осёкся ещё до того, как я ответил.

— Живой, — произнёс я тихо. — В целости и сохранности.

Он нахмурился, и в его взгляде мелькнуло то самое, за что я временами мечтал отправить его обратно туда, откуда его ко мне протолкнули. Любопытство. Как же он любил лезть туда, куда не просят.

— Зачем вам живая ведьма? — всё-таки спросил он. — Если она действительно из этих… Вы уверены, что оно того стоит?

— Я уверен, что ты задаёшь слишком много вопросов, — отрезал я. — И я уверен, что приказал привезти мне ее живой. Этого достаточно.

— Но если эта ведьма…

— Исполнять, — прорычал я, уже не скрывая раздражения.

Он стоял молча ещё секунду, будто решая, рискнуть ли очередным замечанием, и я уже почти видел, как сожму пальцы у него на горле, если он продолжит. Ноздравый смысл победил.

— Будет исполнено, капитан.

— Икар.

Он остановился у двери.

— Да?

— Проверь архив. Они не просто вытащили девчонку. Они искали бумаги. Хочу знать, что именно пропало.

— Сделаю.

Когда дверь закрылась, в кабинете снова стало тихо.

Я откинулся на спинку кресла и медленно размял пальцы. Тело ещё не до конца оправилось от дряни, которую мне вкололи. Плечи ломило, шею тянуло, а в ногах оставалась предательская слабость. Я редко позволял себе думать о собственном состоянии, но сейчас игнорировать его было трудно. Меня выбили из привычной формы на считаные минуты, а этого хватило, чтобы потерять человека, который, возможно, стоил нескольких месяцев поисков.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться, и в памяти всплыла другая картина.

Ночь, пожар, крики и она, уже теряя силы, пыталась дотащить Сайлена к выходу. Маленькая, хрупкая с виду, с дрожащими руками, в полуобморочном состоянии, она всё равно тащила человека почти вдвое тяжелее.

Безумная. Готова была умереть вместе с ним в огне, но не бросить и спастись самой.

Я встал и прошёлся по кабинету, медленно, ощущая, как мышцы всё ещё отзываются неохотно. Нужно было вернуть телу подчинение, а голове — привычную ясность. Под ногами хрустнул осколок сургучной печати. Я остановился, наклонился и поднял с пола листок, который, видимо, выпал из одной из папок во время обыска. Ничего важного. Старая выписка, пустышка. Они копались не вслепую. Значит, знали, что ищут.

Кто дал им сведения? Кто предупредил?

Пподошёл к окну. За мутным стеклом уже густели сумерки. Двор внизу казался спокойным. Несколько фигур у ворот. Конюх. Солдат на посту.

Я прислонился ладонью к раме и позволил себе то, что обычно не позволял: честный ответ самому себе.

Эта девчонку надо найти.