Мятежная жена Злодея. Феникс против дракона - Элис Карма

молчит. Но её щёки вспыхивают стыдливым румянцем. Кажется, я догадываюсь, о чём она думает. И это даёт мне надежду. Ещё мгновение она медлит. Я же перемещаю ладони с её плеч на талию. Наконец, она подаётся в мои объятия, прячет лицо у меня на груди. Я обнимаю её крепко. Мои пальцы медленно пробегают по шёлковым прядям волос. Она словно бы сдаётся мне. Я мягко отстраняю её и заставляю снова взглянуть мне в глаза.

— Будь моей, Янью, — шепчу я, а после, не дожидаясь ответа, склоняюсь к её губам.

Её кожа пахнет ирисами, а губы такие нежные. Я обнимаю Янью крепче, прижимаю к себе, чувствуя, как быстро бьётся её сердце. Оно звучит в унисон с моим. Пальцы её скользят от моего ворота вниз, цепляются за пояс. Я поднимаю её на руки и несу на наше ложе. На тёмном шёлке покрывала её кожа кажется ещё белее. Волосы беспорядочно рассыпаются по подушке.

Я склоняюсь над Янью, позволяю рукам изучить каждую линию, каждый изгиб её прекрасного тела. Последние ограничители, установленные нами же самими, рушатся. Каждое прикосновение будто клятва, скрепляющая наш союз. Каждое движение — шаг в новый мир. Её пальцы находят мой шрам, а губы ласкают его с нежностью, словно стараясь стереть боль прошлого.

Наши тела переплетаются, становясь единым целым. Я забываю обо всём: о долге, о мести, об императоре. Есть только Янью. Её голос, её дыхание, её имя, которое я повторяю, как заклинание…

Янью замирает в моих объятиях, её хрупкое тело прижимается ко мне словно в поисках тепла. Я чувствую, как под моей ладонью быстро и беспокойно бьётся её сердце. Словно бы она опасается чего-то дурного.

— Я знаю, что ты задумал, — вдруг говорит она отстранённо. — Ты собираешься взорвать императорский дворец, так?

Гляжу на неё изумлённо. Ей снова удалось застать меня врасплох. Последние несколько недель я тщательно старался скрыть от неё свой план. Но она всё равно обо всём догадалась. Этого следовало ожидать.

Я не отвечаю. Что толку в словах? Раз она заговорила со мной о таком, значит, уже получила подтверждение в своей правоте. Вместо этого провожу рукой по её прохладной, гладкой спине, ощущая, как она слегка дрожит под моей ладонью. Мне хочется надеяться, что от холода, а не от страха.

— Ты обрекаешь на гибель множество невинных людей, — продолжает Янью, тщетно пытаясь удержать мой ускользающий взгляд. — Прошу, откажись от этой идеи.

Ощущаю, как холод окутывает моё тело. Ну почему она говорит мне это? Янью же неглупа, так зачем вынуждает меня объяснять то, что и так очевидно? Или надеется, что раз я признался ей в чувствах, то теперь исполню любую её просьбу. Как наивно!

— Давай не будем говорить об этом, — я с силой сжимаю её плечо. — Если продолжим, то можем поссориться. А я не хочу ссориться с тобой, Янью.

Она хмурится. В глазах её отражается разочарование. Вот поэтому я и не хотел ей показывать, насколько она мне дорога. Я не могу себе позволить слабость в отношении кого бы то ни было.

Мне трудно вынести её взгляд, а потому я поднимаюсь. Ткань простыней шелестит в тишине. Облачившись в штаны и нижнюю рубашку, я выхожу в сад.

Ночной воздух свеж. Приближающееся ненастье несёт с собой холодный ветер. Где-то за внешней стеной слышен тревожный шелест листвы. Луна хитро прячется за чёрными облаками. Скудный свет её также холоден, как сталь клинка. Он падает на лужайку, на каменные дорожки, на гладкую поверхность пруда.

Я люблю Янью. Я чувствую это теперь во всей полноте. Это не просто желание или одержимость. Не просто привязанность или благодарность за ласку и тепло. Я действительно дорожу ею. Но даже она не может изменить то, что должно быть. Мне хотелось бы верить, что существует путь, при котором я не потеряю её. Пусть это и, похоже, больше на ложь.

Ведь мой путь — путь разрушения. И если цена за это — быть чудовищем в её глазах, мне придётся заплатить сполна.

Янью

После того как поняла, что задумал мой новоиспечённый муж, я на некоторое время впала в настоящий ступор. И до сих пор мне досадно и горько оттого, что меня как будто обвели вокруг пальца. Нет сомнений, мои попытки изготовить удобрения сыграли не последнюю роль в плане мести главы Шэна. И я чувствую свою ответственность, когда думаю о том, как много жертв может быть среди ни в чём не повинных людей, если вся добытая селитра превратится в порох.

Я вспоминаю лицо молодого кузнеца. Едва заметные шрамы на его руках и щеке. Тогда я подумала, что они появились вследствие обычной неосторожности. Но теперь я чётко понимаю, что это последствия экспериментов с огнеопасными составами. Полагаю, что именно он разработал для главы Шэна формулу пороха. И я бы даже восхитилась им, если бы не знала, для чего нужны эти разработки. Были и другие сигналы, что посылала мне жизнь. Столько мелочей, на которые я тогда не обратила внимания, теперь выстраиваются в один логический ряд. С самого начала глава Шэн оставил меня рядом только потому, что я была ему полезна.

— Какая же ты глупая, Янью! — снова произношу я и закусываю кончик ногтя.

Всё это сводит меня с ума. Я даже спать не могу нормально. Лежу на боку, уставившись в складки занавеси, и постепенно осознаю, что эта странная и притягательная связь между мной и главой Шэном была лишь плодом моего воображения. Да, я сама всё придумала, как наивная влюблённая барышня. А теперь вот злюсь на себя за эту наивность. Мне хотелось верить, что кто-то может разглядеть во мне женщину, достойную привязанности.

И я ведь даже обвинить его не могу. Ведь глава Шэн с самого начала меня предупреждал, что всё не по-настоящему. Но я отчего-то вообразила себя роковой обольстительницей и прыгнула к нему постель. Теперь вот посыпаю голову пеплом. Ненавижу такие дни, как сегодня. Их немного было в моей жизни, и всё же я помню каждый. И именно поэтому в прошлой жизни в тридцать с лишним лет я по-прежнему оставалась одинокой.

Тяжкий вздох вырывается из груди. Нет, так не пойдёт! Надо что-то делать со всем этим. Медленно поднимаюсь с кровати и надеваю приготовленный служанкой дорогой ханьфу. Лёгкий шёлк приятно струится меж пальцев, даря ощущение прохлады. Что