Мятежная жена Злодея. Феникс против дракона - Элис Карма

Первым делом я решаю снова наведаться на склад. Мне важно знать, какими темпами продвигается исследование того кузнеца. Дверь немного приоткрыта. Я вхожу и сразу же замечаю, что селитры стало меньше. Раньше бочки занимали почти всё пространство от стены до стены и от пола до потолка. А теперь осталось всего несколько штук вдоль каждой из стен. Значит, пока я хандрила, процесс шёл полным ходом. Я снова мысленно ругаю себя. Интересно, что они используют? Порох? Или же взрывчатка? Вот бы увидеть остальные реагенты. Тогда легче было бы разработать план противодействия.

— Чёрт! — я до боли закусываю губу.

Я не знаю, как остановить это. Но не могу оставаться в стороне. Ведь я причастна ко всему этому. И теперь должна хотя бы попытаться найти выход. Нужно выяснить, где хранятся результаты их экспериментов. И кто ещё из клана замешан. И главное — когда Шэн планирует нанести удар. У меня может быть всего несколько дней. А может, и того меньше.

После склада воздух снаружи кажется особенно свежим. Роса ещё держится на листьях, и на каждом шагу ноги цепляют по капле. Я останавливаюсь у ручья в саду и опускаю ладонь в ледяную воду. Это немного приводит в чувства.

Глава Шэн считает, что поступает правильно, но я не согласна. И пусть он мой муж, я не дам ему реализовать свой план мести. Наверное, для него это будет жестоким и несправедливым поступком. Но он начал первым. Он сам втянул меня в свои игры, сделал меня соучастницей преступления. Я найду способ вмешаться, пусть даже мне придётся пойти на крайности и объединиться с его врагами. Я не могу позволить невинным людям пострадать.

* * *

Ночь окутывает внутренний двор полупрозрачной пеленой. От тёмных углов, куда не достаёт свет факелов, по земле стелется туман. Воздух пахнет копотью, древесной золой и влажными листьями. Вокруг тихо. Лишь стрекотанье цикад нарушают тишину. Я запахиваю плащ, скрывая под ним мужское одеяние. Иду быстро, стараясь не встречаться глазами с теми немногими слугами, что ещё не спят.

Они перешёптываются, когда я подхожу к конюшне. Оглядывают с ног до головы. Один из них — тот, что постарше — складывает руки за спиной, будто я перед ним на допросе.

— Подайте мне лошадь, — произношу спокойно и властно. — Сейчас же.

Конюхи глядят на меня настороженно. Потом второй, моложе отвечает с фальшивой любезностью:

— Уже поздно, госпожа. Может, вам стоит подождать до утра?

— Я не просила совета. Подайте мне лошадь, — повторяю настойчиво. — Я собираюсь немного проехаться верхом.

Лица у них вытягиваются. Мне не хотелось поднимать шум, но до кузницы добираться пешком будет слишком долго.

— Или вы забыли, кто я теперь? — добавляю холодно.

Кажется, напоминание действует как надо. Гостье они могли отказать, но не супруге господина. Мгновение тишины — и уже другой кивает. Хмурится, но исчезает в темноте конюшни. Пламя факела подрагивает на ветру, отражается в луже у моих ног. Вскоре конюх появляется, ведя под уздцы тёмную кобылу. Она встряхивает мордой и издаёт короткое ржанье. Кажется, чувствует мою тревогу. Я взбираюсь в седло неуклюже, а после направляю кобылу в сторону ворот. Седло слегка поскрипывает подо мной, лошадь ступает уверенно — всё это придаёт мне решимости.

У ворот охрана лениво оглядывает меня, кажется, не сразу понимают, кого видят перед собой. Но, прежде чем они успевают сказать хоть слово, из-за деревянной опоры появляется девичий силуэт. Я почти сразу узнаю в девушке Суинь и удивляюсь этому. После свадьбы она как будто приуныла и заперлась в своих покоях. Сейчас в тусклом свете её лицо кажется ещё более бледным, чем обычно. Губы плотно сжаты. Взгляд напряжённый.

— И куда же вы собрались в такой поздний час, госпожа? — её голос наполнен подозрением и ядом.

Я выпрямляюсь в седле. Смотрю на неё сверху вниз с холодным достоинством.

— Встретить любимого мужа.

Суинь фыркает презрительно. Кажется, её задело, что я назвала главу Шэна «любимым».

— Если задумаешь предать моего брата, я сделаю твою жизнь пыткой! — произносит она вдруг угрожающе. Словно бы знает, что я задумала, пусть это и невозможно.

Ледяная дрожь пробегает по спине. Узнаю ту самую злодейку Суинь из серии романов. Но увы, подруга, в этой книге ты всего лишь второстепенная героиня. Как и я, вообще-то.

— Прежде чем начать мне угрожать, тебе следовало бы узнать, с кем ты связываешься, — отвечаю её же тоном.

Суинь щурится. Улыбается одними только краешками губ.

— Ты про то, что ты алхимичка? Ну да, я что-то такое слышала. Поэтому брат и использует тебя. Но не думай, что ты надолго здесь.

А вот это было больно. Мне едва удаётся сохранить лицо. Я поддаю лошадь под бока и выезжаю за ворота. На миг задумываюсь, озвучила ли Суинь свои надежды, когда сказала, что я рядом с Шэном ненадолго. Или же он действительно планирует избавиться от меня, когда всё закончится? Тут же прогоняю эту мысль. Всё это уже не имеет значения. После того как я предприму попытку помешать Шэну, я сама не смогу остаться рядом. От осознания этого грустно. Но это совершенно неизбежно.

Город в ночи похож на призрак. В тёмных закоулках шевелятся подозрительные тени. Воздух холодный, бодрящий. Он несёт с собой запахи ночных цветов. Я проезжаю верхом по главной улице, не встретив ни единого прохожего. Город спит, но тишина — обманчива. За ней прячется зло. Зло, которое мне придётся остановить.

Лошадь ступает осторожно, будто и сама понимает, что мы движемся навстречу чему-то опасному. До кузницы остаётся совсем немного, когда я решаю спешиться. Оставляю кобылу привязанной у одной из лачуг на окраине. На секунду кажется, что я слышу за спиной шаги. Оборачиваюсь, но вижу лишь подгоняемые ветром сухие листья на дороге. Повожу плечами, сбрасывая неприятное чувство тревоги, и выхожу в сторону кузницы.

Тропинка уводит меня к холму, где на фоне серебристого неба возвышается чёрное здание. Вокруг пахнет углём, дымом и прокалённым металлом. Во дворе суетятся люди, пусть горн больше не дымит, и не слышно ударов молота. Мужчины в тёмных одеждах выносят из склада при кузнице большие глиняные горшки, те