Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

Он осёкся: лица вокруг уже изменились. Радость от возвращения земляка сменилась настороженностью.

— Ладно, спорить покуда не время. Но скоро здесь многое переменится. А сейчас до матушки съезжу, вещи оставлю. Не прощаемся, братцы.

Он тронул поводья и рысью поехал к куреню Натальи Овсянниковой, оставив земляков в недоумении.

Раздался гудок: к новому причалу подходила «Сунгача». На крыльцо правления вышли Степан Анисимович, урядник Агафонов, Албазов и двое незнакомых козловских урядников.

На мостике стоял лейтенант Сапожников. Рядом у лееров — двое в тёмных двубортных мундирах, с одинаковыми кожаными папками. Видно, из Хабаровки прибыли следователи по делу об убийстве инженеров.

Крёстный с урядниками направился к причалу. Я поспешил наперерез, подняв перекинутый через руку чекмень.

— Степан Анисимович!

Он не остановился, только махнул:

— Занеси всё в кабинет, оставь там!

В правлении было накурено, хоть топор вешай. На столе лежали карты Козловского округа: одни свёрнуты, другие распластаны и прижаты кружками и чернильницами. По полям тянулись карандашные отметки ночных поисков. Я положил узелок со снедью и чекмень на лавку.

Тем временем станичники потянулись к причалу. Я выглянул наружу и опешил. Навстречу им, опираясь на плечо крёстного, шёл атаман Огородник.

Каждый шаг давался Денису Ивановичу с большим трудом. Он сильно похудел, лицо осунулось, правую руку прижимал к груди. Но шёл сам, упрямо отказываясь от коляски.

— Здравия желаем, Денис Иванович!

— С возвращением, атаман!

Следом шли два прибывших чиновника, внимательно оглядывая станицу.

Денис Иванович остановился перевести дыхание.

— Степан, вечером зайди ко мне. Дело безотлагательное есть.

— Зайду, Денис Иванович.

— А пока господам внимание удели.

Он всё же сел в коляску, и она медленно покатилась к его двору.

Проводив атамана взглядом, крёстный повернулся к Агафонову:

— Сам справишься, Игнат?

— Сделаем, как уговорились.

Агафонов поднялся на крыльцо и встал рядом с Албазовым.

— Десятники, ай да к крыльцу!

От толпы отделилось несколько казаков. Агафонов и Албазов разложили карту на перилах и стали распределять людей. Они определяли кому идти вдоль проток, кому проверять заимки, кому замыкать цепь у тракта. Получившие приказы казаки разбирали лошадей, проверяли оружие. Вскоре первые группы потянулись к тайге.

Крёстный поприветствовал следователей и провёл их в правление.

Я остался ждать, решив не путаться под ногами. «Сунгача» не отходила: видать, должна была доставить следователей дальше, в Козловскую.

Примерно через час дверь отворилась. Следователи со Степаном Анисимовичем спустились с крыльца и пошли осматривать тела инженеров Климова и Елькина, привезённые гольдами. Через четверть часа уже вернулись. Один что-то дописывал на ходу, придерживая папку на ладони.

— Благодарим за службу, Степан Анисимович, — сказал он. — Материалы собраны досконально, это облегчит нам дело. Убитых можете хоронить, протоколы уже составлены. Извлечённые пули мы заберём с собой.

Они козырнули и направились к причалу. Вскоре «Сунгача», дав короткий гудок, отчалила.

Степан Анисимович подошёл ко мне.

— Пошли в кабинет, Андрей. Закончим с бумагами и потом домой. За двое суток я всего пару часов покемарить успел.

— Это следователи были?

— Они. Идут от станицы к станице, сверяют раны, пули и показания. Сейчас в Козловскую, потом в Казакевичеву и Венюкову. Через несколько дней вернутся. Как я и думал, стрелков было несколько, не только у нас отметились. Разбираются, сколько их и кто за ними стоит. Уж больно слаженно выбивают изыскательские партии по всему пути будущей чугунки.

В кабинете крёстный снял парадный мундир, бросил на лавку и надел новый повседневный чекмень.

— Ай да Пелагея! — Он расправил плечи, застегнул крючки и повернулся боком к мутному стеклу шкафа. — По мне сшила, сидит как влитой. В плечах не тянет, рукав как надо вывела. Только ворот переделать придётся.

Он провёл пальцем по шее.

— Высокий больно. Три четверти вершка положено, а тут поболе. Не по уставу.

Дверь распахнулась. На пороге появился Глеб Овсянников.

— Здравия желаю, Степан Анисимович!

Крёстный поднялся из-за стола, и я тоже вскочил.

— Здравия желаю, ваше благородие.

— Здравия желаю, — повторил я.

— Вольно, — небрежно бросил хорунжий и прошёл в кабинет, осматриваясь по-хозяйски. — Так это вы, Степан Анисимович, теперь здесь? — спросил он, хотя всё прекрасно и так знал.

— Так точно.

— Овсянников Глеб Маркелович, — начал представляться тот. — Переведён из Амурского казачьего войска в Уссурийское и направлен для прохождения службы в Лончаково.

Он перевёл взгляд на меня.

— Можно поговорить наедине? И где ваш станичный писарь?

— Писарь занемог, — спокойно ответил крёстный. — После хунхузского налёта от ран не оправился. Его обязанности временно исполняет Андрей Громов. Он же вёл протоколы по убийствам изыскателей.

— Тогда, Андрей Громов, займите место за столом. Перо и бумагу приготовьте.

Я разложил чистые листы и обмакнул перо в чернильницу.

— Сперва не для протокола. — Овсянников снял перчатки, положил их на стол и опёрся ладонями о край. — Огородник объяснил цель моего перевода в Лончаково?

— Никак нет, ваше благородие.

— Я так и думал. — Хорунжий выпрямился. — Даже в простых делах у вас тут беспорядок.

— Что именно вы называете беспорядком? — Голос крёстного стал тише.

— А то и называю, Степан Анисимович! — резко повысил голос Овсянников. — Хунхузы по дворам ходят как у себя дома, пароходы взрывают, государевых изыскателей в тайге постреляли. Думали, раз сидите на отшибе, из штаба вас не видать и спросить некому?

— Мы ничего подобного не думаем, Глеб Маркелович, — жёстко ответил Кравцов. — Службу несём со всем прилежанием. Людей мало, кругом тайга, а противник приходит с китайского берега и прячется среди мирных отходников. Но граница под присмотром.

— Вижу, Степан Анисимович. Устав вы здесь последний раз открывали, когда я ещё в малолетках бегал. Воротник у вас, господин товарищ атамана, полтора вершка вместо положенного. Ничего, скоро и форму поправим, и порядок в Лончаково наведём.

Крёстный побагровел. Овсянников нарочно его задевал, показывая, кто будет командовать.

Степан Анисимович набрал воздуха, но хорунжий поднял перед ним палец.

— Нет-нет. Субординацию никто не отменял. Есть что сказать — обращайтесь по уставу.

Желваки на скулах Кравцова заходили, но он взял себя в руки.

— Есть обращаться по уставу.

— Вот и отлично. Теперь, Громов, можете записывать.

Овсянников достал из-за пазухи плотный пакет с сургучной печатью и бросил на стол. Пакет скользнул по карте