Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

Степан Анисимович сломал печать, развернул бумагу и начал читать вслух, чеканя каждое слово:

— «От атамана Козловского окружного правления Петра Петровича Эпова. Ввиду тяжкого ранения станичного атамана Лончаково Огородника Дениса Ивановича, продолжительного его излечения, а также открывшихся в полосе изысканий Южно-Уссурийской железной дороги беззаконных убийств и для охранения порядка, Козловское окружное правление предписывает: в пятидневный срок созвать казачий круг для избрания нового станичного атамана. О времени сбора сообщить. Окружной заседатель, есаул М. В. Медведев».

В кабинете повисла тишина. Денис Иванович ещё не успел вернуться домой, а окружное правление уже требовало выбрать ему замену.

— Значит, выборы, — задумчиво произнёс крёстный и поднял глаза на довольного Овсянникова.

— Именно, Степан Анисимович. До Ильина дня успеете станичников подготовить? Или мне самому этим заняться?

Крёстный посмотрел на него исподлобья.

— Да куда уж вам, ваше благородие. Вам по уставу не положено.

Хорунжий словно пропустил насмешку мимо ушей.

— Ну что ж, времени почти не осталось. До Ильина дня всего ничего. Надеюсь, успеем сговориться о достойных людях и провести выборы по закону, как того требует предписание.

— Успеем, Глеб Маркелович, — ответил крестный. — Если вы ещё и на сенокосе подсобите, тогда точно управимся.

Овсянников усмехнулся.

— А отчего не подсобить? Это дело я люблю. Заодно со станичниками поближе пообщаюсь. Кто-то ведь должен выдвинуть меня в атаманы. Не вы же, Степан Анисимович, это сделаете?

— Отчего же? Могу и я. Только станичники такой шутки не поймут.

— Ну-ну. — Овсянников хмыкнул. — Посмотрим, как они заговорят, когда поймут, что пограничной станице нужна твёрдая рука опытного офицера, а не просто справный хозяин.

— Это уж круг решит. А пока давайте, ваше благородие, ваши проходные бумаги. Раз прибыли к месту службы, надо внести вас в списки.

Овсянников неторопливо достал из внутреннего кармана предписание и подорожную. Степан Анисимович развернул, пробежал глазами и нахмурился.

— Постойте-ка, Глеб Маркелович. Ведь здесь чёрным по белому прописан отпуск по случаю перевода из Амурского войска. Аж до конца июля.

— Именно так. Имею право на законный отдых и обустройство на новом месте. Поэтому нарядами, разъездами и прочей служебной рутиной прошу меня пока не обременять. Не станем терять время. — Хорунжий надел перчатки, козырнул, развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Я посмотрел на закрывшуюся дверь. Выходило занятно: командовать станицей хорунжий рвался уже сейчас, а нести обычную службу собирался только после отпуска. Я промолчал, глядя, как скривился крестный, провожая Овсянникова взглядом.

— Давай, Андрей, пиши.

— Что писать-то?

— Пиши: «Согласно предписанию атамана Козловского окружного правления есаула Петра Петровича Эпова выборы нового станичного атамана Лончаково назначаются на Ильин день сего года. Совет стариков для обсуждения и выдвижения кандидатур собирается за два дня до выборов в станичном правлении». Написал? Повесь на двери правления, и до всех станичников донести о том надо.

Остаток дня прошёл в ожидании. Крестный выбился из сил: сел за стол, подпёр голову кулаком и сам не заметил, как уснул. А я тревожить его не стал.

Разбудили его к вечеру топотом сапог на крыльце и стуком в дверь. Это начали возвращаться разъезды. Степан Анисимович встрепенулся, протёр красные от недосыпа глаза и снова был готов к работе.

Как он и предполагал, стрелков в тайге не нашли. Десятники один за другим докладывали одно и то же: бурелом, промокшая земля, старые звериные тропы и ни одного свежего следа. Убийца, а может, убийцы словно растворились в тайге. Мы составили рапорт, подшили донесения разъездов и только после этого вышли из правления.

Молча сели верхом и направились к дому Огородника. Крестный ехал, задумчиво поглядывая по сторонам. Я первым не выдержал такой тишины.

— Степан Анисимович, а если хорунжий и впрямь станет атаманом? Для нас это многое изменит?

Кравцов покачал головой, не оборачиваясь.

— Всяких я видал, Андрей. Офицер он, может, и справный. Военную науку знает крепко, всё-таки служил на границе. Только сам видишь: больно тщеславен. А тщеславие человека изнутри жрёт. Опасаюсь, как бы он службу в одну показуху не превратил. Начнёт шагистикой маяться, уставщиной да крючкотворством. Видал я уже такую породу командиров.

— А враг у нас нынче другой. Открыто казачью лаву на него не отправишь, а в тайге от устава толку мало. Ну да поживём, так и видно будет.

Вскоре мы подъехали к подворью Дениса Ивановича, спешились и привязали коней у ворот.

У колодца хлопотала Саша, мыла в тазу плошки и поварёшки. Завидев нас, выпрямилась и вытерла мыльные руки о передник.

— Здорово дневали, Степан Анисимович, Андрей!

— Слава Богу, Александра. Как там Денис Иванович? — спросил крестный.

— Гораздо лучше. Юдинцев с час назад ушёл. Наказал присматривать за ним.

Дверь сеней скрипнула. На крыльцо, опираясь на палку, вышел Огородник.

— Проходите. Чего на дворе истуканами встали?

Мы вошли в избу и перекрестились, повернувшись к красному углу. В горнице сильно пахло лекарствами.

— Ну, сказывайте, как там дела, — велел атаман, тяжело опускаясь на лавку.

Степан Анисимович коротко доложил о поисках убийц инженеров, прибывших следователях и новых разъездах.

— О том знаю, докладывали уже, — кивнул Огородник. — Да и со следователями на «Сунгаче» поговорить успел. Я тебе, Степан, другое хотел сказать. По распоряжению Эпова в Лончаково будут выбирать нового атамана. Сам видишь: неизвестно, когда я в строй вернусь. Да и вернусь ли вовсе. Отвоевал видать своё. — Он посмотрел в окно и махнул рукой. — Ну да ладно.

— Знаю, Денис Иванович. Овсянников уже принёс бумагу в правление.

— Эко он быстро поспел. — Атаман постучал палкой по половице. — Скажу прямо, Степан: он в атаманы метит. Что-то у него на Амуре не задалось, вот и решил через Лончаково свою карьеру строить.

Огородник помолчал, переводя дыхание.

— Нельзя ему насеку вручать, Стёпа. Год-другой будет выдумывать себе заслуги, Эпова да Унтербергера рапортами заваливать, а казакам нашим покоя от его показухи не будет никакой. Знаем мы таких героев, проходили ужо.

— Так-то оно так, — протянул крестный. — Но тут ещё одно. Урсати говорил, что на изыскания и строительство железной дороги через наши места большие деньги пойдут. Не за этим ли кушем Овсянников сюда явился?

— Ровно о том и толкую! — оживился Огородник. — По всему видать, он и карманы набить хочет, и дальше по