Системный тактик 6 - Максим Игоревич Крынов

Работа оказалась скучнее испытания и приятнее почти всего, что случилось за последние дни. Заявки раскладывали по сроку, номера переносили в новую ведомость, карты разворачивали на длинном столе и проверяли: название, масштаб, год, печать, повреждения. Приходил ученик или наставник, Делла находила открытое дело, записывала имя и дожидалась подписи.

Никто не спрашивал, что произошло дома. Никто не причитал, сколько для неё сделал Оскар. Здесь правила не менялись от чужого настроения.

В конце первой недели архивистка выдала ей плату. Монет оказалось так мало, что прежде Делла потратила бы их на ужин и пару сладких булочек, не запоминая сумму. Теперь она поднялась в отведённую ей комнату, нашла плотный конверт, вывела на нём одно слово — «Комната» — и опустила внутрь крупные медяшки.

В архиве нашлось и кое-что ценнее платы. Открытые экспедиционные сводки разрешалось читать ученикам старших групп, а помощник мог брать нужную папку сам. После смены Делла оставалась ещё на полчаса и сравнивала направления для победителей осенних показов: стоимость защиты и накопителей, опасность, спрос на стрелков, премии за редкие образцы и доплату за разведку нового участка.

Самый безопасный маршрут почти ничего не давал, кроме классовой энергии и записи об удачном выходе. На другом требовалось дорогое снаряжение, зато двум стрелкам недавно выплатили премию за неповреждённые тушки летающих тварей. Третье направление было опаснее, но там платили за каждую уточнённую карту, а Делла умела двигаться быстро, замечать проходы и стрелять из неудобных положений. Она отдельно отмечала, где цифры относились к опытным группам, а где к ученикам под присмотром.

Раньше разговоры о показах начинались со слова «если». Если пятёрка победит. Если Деллу допустят к переходу. Если мать не добьётся исключения. Теперь это слово мешало. Делла решила сделать все зависящее от нее, чтобы группа выиграла показы: тренироваться, тренироваться и тренироваться. Единственный шанс не проиграть эту жизнь: пройти за Арку, получить класс, а потом выбрать первую экспедицию так, чтобы заработка хватило не только на новый выход, но и на комнату, еду и одежду.

На последнем листе Делла написала шесть пунктов и соединила их стрелками: показы, Арка, класс, первая экспедиция, собственная комната, следующий год лицея. Потом вернулась к началу, возле показов поставила дату и подчеркнула её дважды.

До сих пор нормальная жизнь представлялась тем, что ей могли подарить и так же легко отнять: место в лицее, красивое платье, спокойный вечер, запертая дверь. Теперь перед ней лежала новая последовательность действий.

Путь к успеху вырисовывался долгим, денег на жизнь пока не было, зато каждый следующий шаг был понятен, а будущее… Ну, теперь оно было. Смутное, непонятное, но настоящее, где можно самой принимать решения.

Карета Вейров появляется у ворот на четверть часа раньше назначенного времени. Я замечаю её из окна малой гостиной: тёмно-зелёный кузов, серебристая полоса вдоль дверцы и два всадника в сопровождении. Колёса оставляют на светлом гравии глубокие следы.

На столе передо мной лежит копия перечня Прайтла. Стоимость металла, кожи, накопителей, соединений, креплений и в целом работы. Внизу предварительное «дороже тысячи золотых». С этим расчётом к отцу не пойдешь, тот скажет: «Сначала узнай точную сумму».

Может, именно поэтому три дня назад я написал Марике. Пришлось объяснить, зачем жителям двенадцатого мира артефакт, поднимающий монетку, откуда возьмётся тысяча одинаковых рунных пластин и почему первая партия должна быть именно большой.

Чем дольше писал, тем больше письмо напоминало предложение вложить состояние в проект.

Марика ответила на следующий день. Коротко сообщила, что сама подсчитает материалы и работу: если торговлей займётся общее предприятие наших Домов, Вейрам всё равно придётся проверять цифры (я планировал иначе, думал, что мой проект пойдет в обход и нашего дома и Вейров, но где-то просчитался. Может в моменте, где решил взять в поход, который организуют оба Дома, тысячу артефактов? Уже понятно, что эти артефакты не вместятся в заплечный рюкзачок). В общем, девушка попросила список Прайтла, размеры предполагаемой партии и разрешение опросить поставщиков. Все это я ей дал.

Из кареты шагает Марика. Кучер придерживает ей дверцу. Селесты не видно.

Спустя минуту дверь гостиной открывается. Мира входит вместе с Марикой и сразу поясняет:

— Госпожа Селеста задержалась в торговой палате. Она присоединится позднее и переговорит с Эдвином. До тех пор можете спокойно заняться расчётами здесь. Я распоряжусь, чтобы принесли чай и не буду вас отвлекать.

Марика приветствует меня, отдаёт служанке перчатки и проходит к столу. На ней тёмно-зелёное платье без лишних украшений, только у ворота закреплена узкая золотая цепочка. Волосы собраны так строго, что ни одна прядь не касается щёк. Под мышкой она держит папку, перевязанную двумя тесёмками. Судя по толщине, одним итоговым числом там не отделаться.

Она похожа на строгую ученицу из какого-нибудь аниме.

— Благодарю, леди Мира, — отвечает девушка. — Мама велела передать, что постарается приехать до четырёх.

Мира кивает и оставляет нас вдвоём, оставив дверь приоткрытой. В коридоре тихо переговариваются служанки, где-то дальше скрипит половая доска.

Я придвигаю Марике кресло и киваю на папку:

— Неужели получилось тысяча семьсот золотых?

Итоговую сумму она назвала в утренней записке. Я успел трижды её перечитать и всё ещё надеюсь, что там случайно приписали ноль. Или хотя бы пять.

— Получилось, — отвечает Марика, но не садится и не открывает папку. — Однако прежде я хочу поговорить о другом, Корвин.

— Слушаю.

Марика всё-таки опускается в кресло. Папку кладёт на колени и выравнивает её край по складке юбки. Несколько мгновений рассматривает узел на верхней тесёмке, словно собирается начать с него, но потом поднимает глаза.

— За последнюю неделю я услышала из нескольких мест, что ты близок с Деллой Меррит. Не как с товарищем по группе, а… В общем, мне рассказывали, что вы постоянно появляетесь вместе, что она живёт в доме Даллосов и что ты привёз её сюда сам. Дальнейшее различалось от человека к человеку.

Голос ровный. Ни обиды, ни обвинения. На сердитое «как ты мог» можно было бы возмутиться в ответ, но Марика просто пересказывает чужие слова и ждёт, как я буду реагировать.

— Ты хочешь спросить, правда ли это?

— Я… Прежде всего, я хочу понять, имею ли вообще право спрашивать. — Её пальцы сдвигаются на папке. — Когда старшие обсуждают нашу помолвку, она вроде