Бабник. Назад в СССР 4 - Роман Фабров

Выходит, даже спустя полвека кое-что в этом мире осталось неизменным. Менялись вывески, машины, одежда и способы демонстрировать свою исключительность, а система исправно производила молодое поколение, уверенное, что правила существуют для других.

Исполнитель закончил очередную песню. Зал привычно похлопал, кто-то даже выкрикнул «Браво!». Певец благодарно кивнул, поправил гитару и снова придвинулся к микрофону.

— А теперь, дорогие товарищи, ещё один замечательный романс…

И тут Светлана Андреевна решила меня подставить.

Причём сделала она это настолько ловко, что я даже не сразу понял, откуда прилетело. Склонившись к Александру Ивановичу, она что‑то тихонько шепнула ему на ухо, а тот тут же повернулся ко мне с неподдельным интересом.

Вот ведь женщина! подумал я. Сейчас я прекрасно понимал, что совсем недавно просил её помочь с музыкальными инструментами для школьного ансамбля. Видимо, прямо сейчас ей пришло в голову воспользоваться таким удобным случаем и поговорить об этом с человеком, который знал всю партийно‑министерскую братию не первый год. Идея, в общем‑то, неплохая. Вот только почему‑то мне казалось, что в качестве благодарности за возможную помощь она решила выставить меня на всеобщее обозрение.

— А наш Лёша, между прочим, тоже музыкант! — негромко сообщила она директору. — Играет в школьном ансамбле и ещё поёт.

Я медленно повернул к ней голову.

«Светлана Андреевна, вы серьёзно?»

Она посмотрела на меня с совершенно невинным взглядом, будто только что сообщила директору санатория, что я умею завязывать шнурки. Никакого раскаяния, ни малейшего намёка на желание взять свои слова обратно. Более того, в глазах у неё плясали искорки.

Александр Иванович тем временем оживился.

— Вот как? А это уже интересно!

И прежде чем я успел открыть рот и объяснить, что одно дело — играть с друзьями в школьном ансамбле, а совсем другое — развлекать почтенную публику в санатории для партийных и министерских работников, директор поднялся со своего места.

Я ожидал, что он просто попросит меня рассказать о нашем ансамбле или поинтересуется, на чём я играю. Но Иваныч, похоже, решил действовать с размахом.

Он направился прямиком к исполнителю романсов, который как раз собирался начинать очередную песню. Наклонившись к нему, он что‑то негромко прошептал на ухо.

Мужчина удивлённо посмотрел на директора, затем на зал, после чего коротко кивнул.

— Дорогие товарищи, объявляю небольшой антракт! — произнёс он в микрофон. — Прошу не расходиться.

Поставив гитару возле стула, исполнитель поднялся и скрылся за боковой дверью.

Я проводил его взглядом, ещё не понимая, что происходит. А когда повернулся обратно, Александр Иванович уже возвращался на своё место. Только вот садиться он не собирался.

Вместо этого директор остановился перед зрителями, расправил плечи и широко улыбнулся.

— Уважаемые товарищи! Сегодня к нам на лечение прибыл молодой человек, Алексей Гаранин!

Он указал ладонью в мою сторону.

Я почувствовал, как внутри что‑то неприятно ёкнуло.

— Алексей учится в школе, играет в музыкальном ансамбле и, как мне рассказали, ещё и поёт! — продолжил он. — Пока наш маэстро отдыхает, не желаете ли послушать молодое дарование?

Вот тут я окончательно понял, что попал.

Причём не просто попал, а попал основательно.

Александр Иванович заговорщицки ухмыльнулся, но смотрел почему‑то вовсе не на меня, а на Светлану Андреевну. Та сидела с совершенно круглыми глазами и, кажется, сама не ожидала, что её невинный вопрос приведёт к подобным последствиям.

Ну надо же! Хотела использовать старые знакомства ради школьного ансамбля, а в итоге получила бесплатный концерт собственного подопечного.

Я же сидел и думал только об одном: «А с какой, собственно, радости я должен тут выступать?»

Вообще то Я приехал лечиться. У меня послеоперационный шов, врачи велели соблюдать покой, а директор санатория уже заводит местную публику, словно я сюда специально на гастроли прибыл. Причём гастроли, судя по всему, ни как не оплачиваются.

— Давайте поддержим нашего молодого гостя аплодисментами! — не унимался Александр Иванович. — Попросим его исполнить что‑нибудь из их репертуара!

Зал послушно зааплодировал.

Кто‑то хлопал вполне доброжелательно, кто‑то с любопытством вытягивал шею, пытаясь получше меня рассмотреть. А со стороны молодёжной компании вдруг послышались шепотки.

— Не дрейфь, пацан! — звонко выкрикнула одна девушка лет восемнадцати в венгерском спортивном костюме который я видел в подвале у Вадика.

Её приятели тут же захихикали. Один из парней что‑то сказал своему соседу, и оба прыснули со смеху.

Ну всё.

Вот до этого момента я ещё раздумывал, как бы выкрутиться из ситуации, не обидев директора и не испортив отношения со Светланой Андреевной. Можно было сослаться на здоровье, напомнить о врачебных предписаниях, в конце концов, просто отказаться. Я ведь никому ничего не обещал и никаких договоров на культурное обслуживание отдыхающих не подписывал.

Но теперь меня взяла злость.

На Никонову, которая решила устроить мне подобный сюрприз, даже не спросив моего согласия. На Александра Ивановича, который, похоже, считал, что раз уж я попал в его санаторий, то обязан развлекать публику по первому требованию. И особенно на эту компанию молодых барчуков, которым, судя по всему, было совершенно нечем заняться, кроме как потешаться над окружающими.

«Не дрейфь, пацан»… Да я сейчас так вам спою, что мало не покажется!

Я медленно поднялся со стула.

Светлана Андреевна тут же повернулась ко мне.

— Лёша, ты только не…

Но было поздно.

Я шагнул к импровизированной сцене, взял оставленную возле стула гитару и привычным движением уселся на освободившееся место. Инструмент был чужой, поэтому первым делом я проверил строй. Несколько струн оказались слегка расстроены, но ничего критичного. Пара движений колками, короткий перебор — и можно работать.

В зале постепенно стихли разговоры. Люди, ещё минуту назад хлопавшие из вежливости, теперь с любопытством наблюдали за происходящим. Александр Иванович довольно потирал ладони, явно уверенный, что его затея удалась на славу и повеселит публику.

Я поднял глаза и встретился взглядом со Светланой Андреевной. Она смотрела на меня с тревогой, словно только сейчас сообразила, что невинная просьба может закончиться совсем не так, как ей хотелось бы.

Я едва заметно усмехнулся.

Ну что ж, Светлана Андреевна. Хотели услышать, как поёт школьный ансамбль? Слушайте.

Я поправил гитару на колене, поднёс губы к микрофону и окинул взглядом зал. Особенно внимательно посмотрел на молодёжь в стороне. Девушка, выкрикнувшая свою реплику, всё ещё улыбалась, а её приятели устроились поудобнее, ожидая представления.

Ничего, ребята. Сейчас послушаем, кто тут будет смеяться.

Я ударил по струнам, проверяя звук, и в клубе раздался первый уверенный аккорд. На секунду