Гимн шута 25 - Антон Сергеевич Федотов
— Готовьтесь и ждите. Номер покидать запрещается. Пользоваться средствами связи тоже. Поняли?
— Понял, я понял, — буркнул в ответ Ник, всё ещё рассматривая убранство номера люкс с любопытством провинциала, впервые попавшего в столь роскошное место.
— Готовьтесь, — ещё раз буркнул гвардеец и вышел.
Народ тянуть резину не стал. Костюмы тут же были разобраны, а чехлы аккуратно разложены на кровати и полу без особого стеснения. Всё переодевание заняло минуты три. Некоторые детали костюмов пришлось заменить.
— У тебя рукав длинноват, — негромко подсказал Валентина Павлу.
Тот только фыркнул. Большую часть жизни ему приходилось носить костюм, а потому он прекрасно знал, как именно это нужно делать.
— До моих покоев добраться хватит, — пожал плечами Волконский, поправляя кобуру с пластиковым компактным пистолетом.
Валькирия стрельнула глазами в сторону, где предполагала наличие ближайшего к ним фиксатора.
Павел посмотрел на часы.
— Уже нет, — объявил он вслух.
Техотдел информационной службы Волконских не зря ел свой хлеб. На какое-то время Дмитрий Яковлевич и его люди получали искажённую картинку, а наёмники — окно возможностей.
— Я бы на их месте ещё и подкупил портье, — улыбнулся Павел.
За те деньги, что Кондрат оставил девушке на стойке, в любой другой гостинице согласились бы не только сообщить столь щедрым господам о том, кто и когда покидал номер, но и выставили бы сменный пост у двери. А если понадобилось бы, то и разлеглись у порога, мешая гостям покинуть отведённую им территорию.
Раздался негромкий, мелодичный сигнал двери. В номер вошла всё та же портье в сопровождении гвардейца.
— Всё готово, господин Волконский, — коротко поклонилась она.
Настя с Валентиной посмотрели друг на друга и невольно пропели на два голоса, явно издеваясь над младшим членом отряда:
— Господи-и-ин Волко-о-онский!
— Злые вы, уйду я от вас, — пообещал Павел, кивнув бойцу.
Гвардеец шагнул вперёд. Если смотреть со стороны, то они были довольно похожи: одинаковый рост, вес, цвет волос. Разве что клановец смотрелся чуть более поджарым. Но в целом в качестве «подмены» этот сотрудник СБ подходил идеально.
Лишь у самой двери клановец задержался на секунду и обернулся. Тишь смотрела на него с обычной своей усмешкой. Настя — чуть серьёзнее. Князь — флегматично. Остальные — с тем особым выражением, которое бывает у людей, идущих на опасное дело.
— Спасибо, — сказал он негромко.
Князь хмыкнул. Настя фыркнула. Валентина улыбнулась. Остальные коллеги по нелёгкому ремеслу лишь кивнули.
Павел ещё раз окинул всех долгим взглядом, махнув рукой на прощание, вышел из номера. До своего этажа он добрался без приключений.
Бритьё, переодевание в «родной» костюм заняли у него всего десять минут. Ещё пару — повторная подгонка кобуры с оружием.
— Вот теперь пора, — привычно бросил взгляд на зеркало возле выхода из покоев и проверив качество бритья ладонью, подбодрил сам себя парень.
И первым пунктом его программы стал сто сорок седьмой этаж. Пора было напомнить кое-кому, что такое страх.
Глава 16
Глава 16
Гром среди ясного неба. Он бывает. Разным. Порой даже выстрелом в спину. Но иногда и обычным приветствием.
Источник его не нервничал. Странное дело, но перед лицом человека, который пытался его убить, он чувствовал нечто похожее на азарт. Как перед сложной партией в шахматы, где ты уже видишь мат, но ещё должен сделать полагающиеся ходы. Кардинал был сильным игроком. Опытным. Опасным. Но он совершил одну ошибку: отдал инициативу Павлу.
Молодой человек услышал шаги за несколько секунд до того момента, как увидел их — Кардинала и его помощника. Были они размеренные, уверенные, неторопливые. И, открыв рот, клановец уже знал, что скажет. Первая фраза должна быть самой важной. Она задаст тон всему разговору:
— Добрый вечер, Дмитрий Яковлевич, — молодой, уверенный в себе голос разнёсся по коридору сто сорок седьмого этажа.
Вежливости всегда есть место. Даже если из неё сочится змеиный яд.
— И вам, — на автомате кивнул Кардинал.
Кондрат сообразил сразу же, застыв на месте.
Его сюзерену понадобилось два шага, чтобы осознать, что именно он сейчас услышал. И ещё один, чтобы сообразить, от кого именно. Несколько секунд мужчина просто стоял, рассматривая что-то по ходу движения, лишь затем взяв под контроль мышцы лица, неспешно обернулся на источник голоса.
Павел Анатольевич Волконский широко улыбнулся и даже приветственно махнул старшему родичу рукой. На лице его читалось недостойное обитателей этажей довольство жизнью и текущим моментом.
— Желаю вам удачи на сегодняшнем заседании, — громко выдал молодой человек, заполняя ничего не значащими словами неловкую паузу.
При этом он нагло продолжал опираться на стену коридора, демонстрируя неуважение к старшему родичу. Да ещё с таким видом, словно нахально вопрошал: «Ну и что ты мне сделаешь, а⁈».
Немыслимое дело: щенок нагло скрестил руки на груди. Да так с Кардиналом даже Глава не рисковал общаться.
— Благодарю, — на автомате ответил мужчина.
И лишь после этого включился полностью. Меж бровями его моментально залегла глубокая задумчивая складка.
— Вы не рады меня видеть? — поинтересовался Павел с совершенно неуместной дурашливостью.
Однако этот «пробный шар» уже не достиг своей цели. Дмитрий Яковлевич принял новую реальность и собрался.
— Мне казалось, что вы очень заняты в Красноуральске, молодой человек, — негромко констатировал он.
В его голосе не прозвучало и тени сомнения. Если бы не лёгкая растерянность в глазах, то Павел и впрямь заподозрил бы собеседника в добром к нему отношении.
— Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, — протянул Павел, отлипая от стены. — Как же я мог пропустить событие, катализатором которому послужил сам?
При этом клановец не забыл проникновенно заглянуть в глаза старшему родичу. Мол, знаю-знаю, кто котлеты съел… В смысле, убийцу подослал. И ты знаешь, что я знаю. И как поступим?
«Не боится», — мысленно отметил Кардинал, едва заметно поджав губы.
— Нам предстоят интересные дебаты, — с неуместной радостью потёр руки молодой клановец, не отводя взгляда от переносицы собеседника.
Такой приём часто заставляет нервничать оппонента, который не может поймать взгляд собеседника. Впрочем, у Дмитрия Яковлевича и без психологических ловушек хватало поводов ощущать себя крайне неуютно. С какой позиции вести разговор с человеком, которого ты лично пытался убить, особенно если он об этом знает?
— Рад, что смогли вырваться из рутины, — вежливо констатировал Кардинал.
Павел позволил себе негромко рассмеяться. Легко и, кажется, даже искренне. Как собеседник, который радуется интересному аргументу в дружеском споре.
— Кто бы мог подумать, господин, — выдохнул он. — Наша беседа и впрямь доставляет мне удовольствие. А по поводу обязательств… — взгляд молодого человека неожиданно стал жёстким и пустым, как у профессионального стрелка, уже выбравшего свободный ход спускового крючка. — Подготовкой моих похорон занимались совершенно