Гимн шута 25 - Антон Сергеевич Федотов

— У вас богатая фантазия, Дмитрий Яковлевич, — фиглярски отвесив уважительный поклон младшего к старшему. — Нет бы книжки писать на старости лет, а не вот это вот всё.

Кардинал невольно сделал шаг вперёд.

— Уверены? — поинтересовался молодой человек, удивлённо вскидывая брови. — Я бы не рекомендовал, — покачал головой Волконский-младший.

Со стрелковкой у него было прекрасно. И собеседник об этом великолепно знал.

— Благодарю. Обязательно учту ваши пожелания, — всё-таки справился с собой Дмитрий Яковлевич.

— Не сомневаюсь, — легкомысленно отмахнулся Павел и движением фокусника достал из внутреннего кармана пиджака корочки. — Ведь иначе бы это квалифицировалось как нападение на действующего офицера СИБ, — сообщил он, раскрывая документы перед лицом Дмитрия Яковлевича.

Тот внимательно вчитался в сроки.

— А это, — парень вновь улыбнулся, — совсем другая история.

Кардинал невольно бросил взгляд на помощника. Теперь попытка убийства принимала ещё более отвратительный поворот. Ведь если верить заявлениям Павла — а он в обмане замечен не был, — то покушение будет квалифицировано не просто как нападение на родича, а на сотрудника одной из самых серьёзных служб империи. Не говоря уже о клятве опричника, принесённой цесаревичу. Так что обвинения от клана может быть два:

— Покушение на убийство родича из Первой семьи;

— Посягательство на интересы Трона.

Второе явно будет отягчающим обстоятельством к первому обвинению. Родичи, скорее всего, очень даже отреагируют на попытку стравить клан с наследником Трона. И никакого значения не имеет, что именно Дмитрий Яковлевич «имел в виду» изначально. Судить будут по результатам.

«Вот сдох бы ты спокойно, и не было бы таких проблем», — мысленно выдохнул Дмитрий Яковлевич.

Павел пожал плечами. Он хоть и не мог слышать мысли собеседника, но лицо ему и без того сказало о многом. Одно дело, если бы попытка убийства увенчалась успехом. В этом случае можно было надеяться, что до «потрошения» Михаила Павловича удастся дотянуть расследование, а после, с «чёрной кассой» на руках Дмитрий Яковлевич возвысился бы до такого уровня, что можно было бы попытаться решить вопрос даже с императорским сыном, выплатив виру за погибшего сотрудника.

— Хватит, — неожиданно проснулся внутренний голос благоразумия.

Дмитрий Яковлевич решил послушать умного совета.

— Встретимся во время «толковища», Павел Анатольевич, — едва заметно склонил голову и первым сделал шаг к лифтовой площадке Кардинал.

Волконский-младший ответил образцовым поклоном младшего старшему. Вот если бы не наглая ухмылка на губах…

Но Дмитрию Яковлевичу было не до размышлений о мимике собеседника. Он уже сделал первый шаг к лифтам. Кондрат же тут же поспешил за своим господином.

Дмитрию Яковлевичу стоило огромных трудов удержать спину прямо под прожигающим затылок взглядом молодого щенка. Нет, Кардинал не боялся Павла, но перестройка планов на ходу выбила его из колеи. Он терпеть не мог, когда контроль уплывал из его рук.

Стоило сюзерену и его слуге отойти на достаточное расстояние, чтобы убедиться: свидетелей их разговора нет, как мужчина резко обернулся к помощнику.

— Объясняй, — потребовал он резко.

Кондрат отшатнулся. Таким господина он не видел уже много лет. С юношества. Казалось, с тех пор тот куда лучше научился держать себя в руках. Однако неожиданное появление «покойничка» ударило по нему очень сильно. Не говоря уже о том, что за двадцать минут до начала Трибунала нужно было переделывать ВСЮ аргументацию. Конечно, в качестве «чёрного лебедя» просчитывался и такой вариант. Однако никто всерьёз на него не рассчитывал.

Кондрат застыл. За время быстрого, но мощного мозгового штурма он так и не пришёл к внятным выводам, лишь только отметил, что да, Волконский жив. Почему? Разобраться можно и позже. Сейчас куда важнее второй извечный вопрос на земле русской: «Что делать?». И на этот вопрос ответа он не находил.

— У меня нет объяснений, господин, — коротко поклонился помощник.

— И этого ублюдка не спросить, — сквозь зубы выдохнул Дмитрий Яковлевич. — Рано исполнитель «ушёл». Очень рано. Теперь и не узнаешь, что же там произошло на самом деле и почему.

«Мертвец» нагло «ухмыльнулся» напоследок, оставив своих бывших нанимателей с ворохом вопросов.

— Немедленно поставь в известность наших защитников, — потребовал Кардинал.

Однако Кондрат уже набирал короткое сообщение на своём коммуникаторе, по «накатанному алгоритму» предугадывая желание сюзерена. За многие годы эта привычка въелась в плоть и кровь. И избавиться от неё быстро не получалось.

«Что ж», — неожиданно успокоился Кардинал. На губах его заиграла не самая приятная, но всё же улыбка.

Помощник лишь косо глянул на господина. Подобные резкие смены настроения его давно нервировали. Особенно в столь острой ситуации. Впрочем, он вдруг себя поймал на мысли, что его вполне устраивает роль пассивного наблюдателя. Кондрату даже стало интересно, как именно разыграет всплывший из колоды джокер Павел Анатольевич.

— И что ты встал? — резко бросил Дмитрий Яковлевич.

Помощник впервые за долгое время позволил себе слегка дёрнуть уголком рта в ответ на вопрос сюзерена.

— А что именно вы хотите, чтобы я сделал? — поинтересовался он. — Убил Павла Анатольевича собственноручно? Но в данных обстоятельствах этот факт сыграет лишь против вас.

Кардинал осёкся. Словно на стену наткнулся. Он даже позволил себе удивлённо вскинуть брови, разглядывая помощника, как заговорившую вдруг табуретку. Сюзерен привык получать от Кондрата чёткий и внятный ответ, в крайнем случае — предложения по дальнейшему развитию событий, и не был готов к насмешливому вопросу.

Несколько секунд мужчина присматривался к слуге, мгновенно отметив какое-то новое выражение в прямом взгляде помощника: «А я-то тут уж что сделаю⁈».

Однако с этим можно было разобраться и позже.

— Что ж, я этого не хотел, — негромко буркнул Кардинал, доставая собственный коммуникатор.

Номер он набрал по памяти. Всех важных абонентов в записной книжке не иметь мужчина предпочитал не держать в уме, не полагаясь на столь ненадёжные электронные носители или ещё более уязвимую бумагу. Несколько секунд Дмитрия Яковлевич ждал, пока абонент ответит.

— Это я, шеф, — произнёс он громко и чётко.

Судя по всему, на той стороне трубки терпеливо ждали продолжения.

«Неудивительно! С учётом того, как закончился прошлый разговор…» — отметил про себя помощник.

А Дмитрий Яковлевич реакции собеседника так и не дождался. Тот даже не поинтересовался чего, мол, звонишь-то.

И это было плохо.

— Вы знаете, что Павел Анатольевич жив? — Кардинал ломал все правила игры и прямым текстом выдавал то, что полагалось прятать за обтекаемыми формулировками и лёгкими намёками. Такое поведение