Гимн шута 25 - Антон Сергеевич Федотов

Фактически Дмитрий Яковлевич только что признался шефу в попытке покушения на младшего родича. То есть дал в руки такой «крючок», за который и кита подвесить можно, не говоря уже о довольно хлипком теле Кардинала.

Однако собеседник вновь промолчал.

— Какого чёрта вы молчите? — прошипел в коммуникатор Дмитрий Яковлевич. — Ответьте хоть что-нибудь!

Кондрат прислушивался. Слухом он обладал великолепным, а потому при удаче вполне мог разобрать и приватный разговор сюзерена с его собственным господином.

— Я в курсе, — наконец ответил чуть хрипловатый мужской голос.

Эмоций в нём не было вовсе. Лишь сухость и какая-то безжизненность, словно его обладателю до смерти скучно выслушивать очередного просителя. А ведь ещё совсем недавно он звучал совершенно иначе.

Кажется, это выбесило Дмитрия Яковлевича ещё больше. Однако мужчина в этот раз сдержался, лишь коротко заметил:

— Наша аргументация строилась на совершенно ином развитии событий.

Если бы помощник был подготовлен чуть хуже, то он бы наверняка присвистнул. Мало того что сюзерен фактически напрямую признался в попытке убийства родича из Первой Семьи, так он ещё и расписался в своей неспособности хоть что-то сделать с ситуацией, которую сам и создал. Такого не прощают никому. Причём даже речь не о покушении — от той степени дебилизма, что позволяет вести выстраивать разговор подобным образом.

«С дураками никто дела иметь не хочет.» — Кондрат невольно поймал себя на том, что его губы растягиваются в подобие улыбки. Чуть-чуть, на миллиметр, едва заметно, но вполне ощутимо. За этими мыслями он даже прослушал ответ собеседника сюзерена, однако много, судя по всему, не потерял.

Дмитрий Яковлевич от реакции «шефа» буквально взвился. Пусть в последний момент и сумел сдержать себя, а то помощнику действительно показалось, что господин готов уже орать благим матом в динамик коммуникатора.

Выдохнув пару раз, Дмитрий Яковлевич сумел собраться.

— Послушайте меня внимательно, шеф, — ровно произнёс Кардинал. — Я обещаю вам, что если сегодня Трибунал вынесет обвинительное заключение в мой адрес, я обязательно обнародую вашу роль в этих событиях.

Слуга полностью превратился в слух.

— Я не отдавал тебе приказа кого-то убивать, — спокойно возразил собеседник и принялся перечислять. — Ты сам сделал выбор в пользу отношений со «Свободой воли». И приказы отдавал тоже ты, Дмитрий Яковлевич.

Отбросив напрочь клановую масочку и этикет, Кардинал негромко и зло рассмеялся в трубку.

— А сможете это доказать? — хрипло поинтересовался он, лихорадочно блеснув глазами.

Сейчас Кардинал меньше всего походил на человека, который заслуживает доверия.

— Тем более, если вы давно знали и не доложили о моём участии в известных вам процессах, то это серьёзный удар. А я под ментальным блоком готов объявить об этом.

«Умно.» — равнодушно оценил Кондрат. Он догадывался о личности «шефа», но никогда не делал предположений вслух, даже наедине с собой. Однако с учётом поста этого человека, если сюзерен обвинит его в укрывательстве и пособничестве в присутствии менталиста, то и ему несдобровать. Возможно, у него даже хватит влияния отбиться от обвинений, несмотря на явные улики. Однако с нынешним постом ему придётся попрощаться однозначно. Без права на восстановление. Придётся дать дорогу молодым. А в его возрасте упускать из рук власть не просто неприятно, но и страшно.

— В общем, вы меня услышали, — закончил фактическое объявление войны недавнему господину Дмитрий Яковлевич и нажал на пиктограмму отбоя.

Только после этого он позволил себе едва слышно, но протяжно выдохнуть:

— Урод.

Кондрат внимательно изучал лицо шефа. Тот выглядел откровенно хреново. Лёгкая бледность коснулась его щёк, а губы сжались в прямую линию. Прикрытые же веки слегка подрагивали. На виске билась одинокая жилка

«Он на грани», — оценил про себя Кондрат. Далеко не самый лучший настрой на предстоящий Трибунал. Конечно, к началу слушаний сюзерен возьмёт себя в руки. Однако удару Павла Анатольевича по его господину можно лишь поаплодировать. Так вывести из себя оппонента за двадцать минут до начала слушаний — это надо уметь.

От размышлений помощника оторвали негромкие слова господина:

— Отменяй план Б.

Кондрат кивнул. Разумно. Изначально запасным планом должны были стать наёмники, что разместятся в десятках метров от входа в зал заседаний. И в случае если всё пойдёт совсем-совсем не так, «дикие гуси» должны были прорваться внутрь и эвакуировать кардинала в безопасное место. Теперь же Дмитрий Яковлевич решил иначе:

— Проведи их внутрь.

— Куда? — удивился Кондрат.

Всё-таки охрана прекрасно справлялась со своими обязанностями. Так что провести внутрь зала заседаний восемь человек с оружием, да ещё и не принадлежащих к роду Волконских… Это практически невозможно. Однако господин считал иначе.

— Внутрь, Кондрат, внутрь, — повторил он, глянув помощнику в глаза.

— Я приложу все усилия, — коротко поклонился Кондрат.

— ВСЕ усилия, — с нажимом повторил Дмитрий Яковлевич, явно обозначая сверхвысокий приоритет задачи.

Исполнитель коротко кивнул. Но всё же уточнил:

— Вы понимаете, что подобную операцию провернуть без шума не получится? Останутся следы, и рано или поздно они выведут на вас.

В отличие от господина, на Кондрата иммунитет Волконских не распространяется. То есть при достаточных подозрениях и уликах его вполне можно допросить под препаратами, исключающими возможность соврать. А в иных случаях и отправить на беседу с менталистом. Хотя последнее вряд ли — слишком дорого, сложно и необходимо обосновать запрос на привлечение сверхредкого специалиста в канцелярии. А вот накачать «весёлой химией» его вполне возможно. И тогда он выложит всё.

Кардинал метнулся к помощнику. Пальцы его схватили ткань рубашки и пиджака. Мужчина резко рванул Кондрата к себе и прошипел ему в лицо:

— Ты что, не понимаешь? — рявкнул он, хотя ранее никогда не снисходил до объяснения своих мотивов и причин поступков. — Сейчас либо мы их, либо они нас! Что, думаешь, отсидеться⁈

Мысленно Кондрат расплылся в улыбке. Да, в последнее время выдалось у его господина нелёгким, но он и припомнить не мог, когда Дмитрий Яковлевич настолько выходил из себя, чтобы поднять на него руку. И это радовало. Иногда помощник размышлял, не закончить ли ему всё одним выстрелом в спину. Но сама мысль о том, что этот упырь в человеческом обличье, уйдёт в последний путь со славой застреленного верным слугой мученика, была отвратительна.

«Нет уж!» — который раз решил помощник. Сюзерен обязан ответить за всё и уйти с позором. Чтобы каждый Волконский буквально плевался от упоминания его имени. И сегодня Дмитрий Яковлевич сделал очередной шаг навстречу закономерному итогу.

— Красиво, — оценил Глава, отрывая взгляд от