Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— Понимаю, господин есаул. Служить буду, по совести, — ответил Овсянников, принимая насеку.

Когда мы вышли из храма на площадь, хорунжий повернулся к крестному.

— Я помню, Степан Анисимович, кого на самом деле выбрал станичный круг.

— Пустое, Глеб Маркелович, — ответил крестный. — Петр Петрович про тяжелую ношу верно сказал. Служите так, чтобы жалеть не пришлось ни вам, ни станице. Помощь понадобится, обращайтесь. Одно дело делаем.

Крестный протянул руку, и Овсянников крепко ее пожал.

Не успели мы дойти до правления, как со стороны владивостокского тракта послышался скрип колес. На площадь въехали две подводы, нагруженные ящиками с оборудованием и инструментами, связками мерных реек, брезентовыми тюками с провизией и личным багажом.

Прибыла новая партия инженеров-изыскателей, пять человек. Возглавлял ее высокий сутуловатый мужчина в дорожном пыльнике и очках с толстыми стеклами. Выглядел он изрядно уставшим, а пальцы, которыми держал платок, заметно подрагивали. Спрыгнув с телеги, он торопливо протер линзы и приподнял картуз перед Эповым.

— Здравия желаю, господин есаул. Начальник изыскательской партии, старший инженер Михаил Юрьевич Брежнев. Прибыли согласно предписанию строительного управления.

Эпов козырнул в ответ.

— Рад знакомству, Михаил Юрьевич. Документы занесите писарю в правление, чтобы вас оформили как положено.

Брежнев вернул очки на переносицу.

— Сделаем, Петр Петрович. Но я должен спросить прямо. Правда, что на этой дороге инженера Соколова застрелили под охраной ваших казаков?

Овсянников шагнул вперед, не дав Эпову ответить.

— Правда, господин Брежнев. Именно поэтому охранение изыскательских партий будет усилено.

Эпов удовлетворенно кивнул и повернулся к новому лончаковскому атаману.

— Вот вам и первое дело, Глеб Маркелович. Доставьте людей до Лончаково живыми и готовыми к работе. За оборудование и снаряжение тоже отвечаете лично.

Овсянников взял под козырек, подошел к подводам и начал осмотр.

— Людей разделить поровну. Эти футляры укрыть рогожей, на солнце бликуют. Карты, документы и рабочие журналы у вас, Михаил Юрьевич?

— Да, в саквояже. — Брежнев указал на добротную кожаную сумку.

— Переложите в ящик на второй подводе и заприте.

Овсянников повернулся к казакам.

— Албазов, вы в передовой дозор, шагов на триста. Трофимов, идете справа вдоль лесной кромки, но тракт из виду не терять. Двое козловских казаков — в тыл. На открытых падях не останавливаться, проходить рысью. Подводы время от времени менять местами.

Крестный выслушал его и спросил:

— А если все-таки стрельнут, Глеб Маркелович? Стрелок даст один выстрел и уйдет.

— Если так, то всем скопом в лес не бросаться, — повысил голос Овсянников, чтобы казаки его слышали. — Подводы не оставлять, инженеров укрыть за телегами. Наша первая задача не стрелка взять, а людей довезти. В погоню если понадобиться пойдем мы с Завьяловым. Остальные держат оборону. Понятно?

— Толково, — признал крестный. — А там поглядим.

Овсянников едва заметно усмехнулся.

— Нас в училище не только плац шагами мерить учили, Степан Анисимович.

— Вот это дело, Глеб Маркелович.

До полного согласия этим двоим было далеко, но в целом лед тронулся, что называется.

Я занял место возле второй подводы, и мы двинулись обратно. Инженеры сидели тихо, настороженно. После гибели Соколова каждый понимал, на какую работу он едет.

Двигались медленно, вглядываясь в подлесок и темные провалы меж стволами. Солнце припекало, слепни лезли одолели, ей Богу. Колеса вязли в старой колее, поскрипывала упряжь. Каждый резкий звук заставлял хвататься за оружие.

Возле места, где несколько дней назад застрелили Соколова, Овсянников велел инженерам лечь на подводы.

Албазов, ехавший впереди, неожиданно вскинул руку и осадил коня. Поднял винтовку и указал стволом на заросли маньчжурского ореха саженях в пятидесяти от тракта. В качнувшихся ветвях мелькнул темный силуэт.

— К бою! — скомандовал Овсянников, снимая винтовку с плеча.

Ездовые свернули подводы к обочине. Инженеры скатились на землю и укрылись за колесами. Казаки спешились, заняли места у телег и отвели лошадей ниже, в ложбинку. В лес никто не рванул.

Я сжал в правой руке свой Смит-Вессон. На такой дистанции толку от него было чуть да маленько.

В кустах снова зашуршало. Треснули ветви, и на прогалину выскочил здоровенный сохатый. Лось с огромными бархатистыми рогами ошалело уставился на людей, громко фыркнул и растворился в чаще.

Тишину разорвал сдавленный смешок Трофимова. Следом выдохнули и инженеры. Овсянников опустил винтовку, но лицо его осталось непроницаемым.

— Отставить тревогу, всем по местам, продолжаем движение.

Я убрал револьвер в кобуру, поглядывая на нового атамана. Глеб Маркелович мне не нравился, но теперь я понимал, за что он получил погоны хорунжего. В военном деле Овсянников знал толк.

На подходе к Лончаково, когда солнце уже клонилось к закату, он снова осадил коня. Его взгляд зацепился за тонкую проволоку, протянутую над травой к подвешенным стреляным гильзам.

— Что это, Степан Анисимович?

— Сигнальная линия. Андрей после боя с хунхузами сперва вокруг нашего двора натянул. Потом казаки опоясали всю станицу.

Овсянников перевел взгляд на меня.

— Завтра покажешь всю линию и набросаешь схему. Если по уму сделано, то поставим такую же у ночных пикетов.

В станице инженеров разместили на постой, а груз под охраной заперли в амбаре. Овсянников направился к правлению. Крестный, я и еще несколько казаков вошли следом.

Глеб Маркелович установил атаманскую насеку в гнездо у стола и положил перед собой станичную печать.

— Громов, занеси в журнал время прибытия.

— Ну вот и все, ваше благородие, — сказал крестный. — Станица Лончаково и вверенный участок границы переданы под ваше управление.

— Управление принимаю, — сухо ответил Овсянников.

Он велел позвать вахмистра Миронова, десятников и Завьялова, а меня попросил остаться писарем. Пока все собирались, я приготовил бумагу для записи распоряжений.

— Наперво разберемся с оружием. Завтра с утра проверить все винтовки до единой. Неисправные изъять и сдать в ремонт. Пересчитать патроны. В каждом курене должен быть запас на случай тревоги. К вечеру мне нужен точный список того, что сможем поставить в строй.

Казаки переглянулись и кивнули.

— Второе. Определить основные и запасные пути разъездов. Назначить сменный резерв для немедленного выезда по тревоге. Время выхода секретов менять ежедневно. Полное расписание будем знать только я и Кравцов. Инженеров за пределы станицы без боевого охранения не выпускать. В пути использовать передовой и тыловой дозоры.

Он загнул третий палец.

— Проверить сигнальную линию. При правлении назначить дежурного казака, чтобы пост находился