Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— Оружие на землю. Шаг назад.

Связной вздрогнул и обернулся. Свет фонаря скользнул по моему лицу. Коммерсант хищно прищурился.

— Вот, значит, и картограф объявился. Я тебя еще в Козловской запомнил. Послушай, казак, понимаю: не за спасибо манзам помогаешь. Сколько тебе платят? Дам втрое больше. Просто отойди с дороги.

Его взгляд задержался на моей левой руке в лубках.

— Брось револьвер.

Связной дернул плечом, разворачивая ствол, но его намерения я понял раньше, чем он нажал на спуск, и отпрыгнул в сторону с линии огня.

Пуля врезалась в подпорку рядом с моим плечом. Я выстрелил в ответ.

Связного развернуло. Он выронил оружие, схватился за правое плечо и, хрипло ругаясь, осел у перевернутой лодки.

Я удерживал его на мушке, подошел ближе и ногой отбросил бульдог. В ночной тишине выстрел моего сорок четвертого калибра разнесся далеко. В Лончаково его должны были услышать.

— Лешка, бумаги. Быстро!

Ли бросился к лодке и сгреб листы. Я поднял выпавшую из рук связного кальку. Настоящая инженерная съемка. Откуда он ее взял?

— Спрячь все. Потом я заберу.

Я сунул кальку и карты в трясущиеся руки Ли. К рукаву прилип обрывок одного из моих желтых листов. Я машинально сунул его в карман, чтобы не оставлять под ногами.

Минуты через две со стороны станицы донесся топот копыт. Затрещали кусты, между деревьями замелькал свет факелов. Ночные дозорные сработали быстро.

Связной, зажимая раненое плечо, поднял голову. Услышав лошадей, он сразу понял, как вывернуть дело в свою пользу.

— Караул! — заорал он на весь берег. — Измена! Держи предателя!

Пристрелить его, чтобы заткнуть рот, я не мог. Живым он был нужен куда больше. Бежать тоже бессмысленно.

Из кустов на поляну вылетели всадники. Для них все выглядело скверно: я с револьвером стоял над раненым человеком, рядом Ли держал пачку карт с глубинами и бродами. Часть этих листов я только что сам вложил ему в руки. Второй револьвер валялся в траве, на лодке горел фонарь.

Вперед выехал золотисто-рыжий дончак. Овсянников осадил коня и одним взглядом охватил поляну. За ним спешился Степан Анисимович, следом соскочили Албазов и Трофимов.

— Оружие на землю! Не двигаться! — скомандовал атаман.

Я на миг замешкался, все еще сжимая Смит-Вессон.

— Громов, ствол на землю. Медленно и не дури, — повторил Овсянников, положив ладонь на эфес шашки.

Я разжал пальцы. Револьвер упал в траву.

— Андрюха... ты чего натворил? — растерянно пробормотал Трофимов, освещая факелом окровавленного связного.

Крестный молчал. Хмурясь, он переводил взгляд с меня на Ли и на лежащие в траве стволы.

— Албазов, оружие подобрать. Трофимов, перекрыть тропу, — распорядился Овсянников. — Раненого осмотреть, бумаги у китайца изъять. Без моего приказа ничего не трогать.

Связной застонал и повернулся к нему.

— Ваше благородие... Я Иван Васильевич Столяров, торговый поверенный. Следил за китайцем от самого тракта. Увидел, как этот казак встретился с ним ночью и передавал карты. Хотел их задержать, а он выстрелил!

— Он продает хунхузам ваши секреты! — добавил Столяров, кривясь от боли.

Овсянников подошел ближе.

— Полное имя, род занятий и причина пребывания ночью возле станицы?

— Столяров Иван Васильевич. Документы в левом кармане. Я увидел измену и не мог пройти мимо.

Албазов вынул из кармана сюртука сложенный бланк и передал хорунжему. Овсянников развернул его при свете фонаря. Это был пропуск торгового поверенного на проезд между Козловской и речными пристанями.

— В правлении разберемся. Завьялов, перевяжите раненого и доставьте к Юдинцеву под охраной. Одного не оставлять. Как доктор закончит, привести в правление. Головой за него отвечаете.

— Меня-то за что? Я государственную измену пресек!

— Выполнять, — отрезал Овсянников.

Албазов поднял мой Смит-Вессон, открыл защелку и осмотрел барабан.

— Одна стреляная гильза, Глеб Маркелович.

Он избегал смотреть мне в глаза. Оружие, которое Албазов недавно дал мне для защиты, теперь стало уликой.

Овсянников повернулся к казакам, изъявшим бумаги у Ли.

— Что там?

— Карты, ваше благородие, — доложил один, развернув листы. — Наши протоки, глубины и броды. Тут китайские закорючки, а на этом куске русские пометки.

Овсянников шагнул ко мне.

— Обыскать.

Мои карманы вывернули. Из левого достали сложенный вчетверо обрывок желтой бумаги, который я сам туда и сунул.

Лист передали атаману. В свете фонаря на нем проступили изгиб русла и корявые китайские знаки.

— Откуда это у тебя, Громов? — тихо спросил Овсянников, но услышали все.

Отпираться было бессмысленно. Мой почерк, мои чернила, бумагу нашли в моем кармане.

— Лист мой. И записи делал я.

Среди казаков повисла тишина.

Ли, которого уже держали двое, вдруг залопотал:

— Гломов не плохой! Бумага мой! Я просить рисовать! Он помогать манзам!

Замолчи, Лешка.

Своим оправданием он заколачивал последний гвоздь. Теперь все выглядело так, будто я по заказу рисовал карты для хунхузов.

Степан Анисимович шагнул к Овсянникову.

— Глеб Маркелович, я Андрея знаю. Он за нашу станицу кровь проливал. Не пойдет он на предательство. Пусть объяснится. Убежден, что мы неверно поняли случившееся.

Овсянников повернулся к крестному.

— Я верю вашему слову, Степан Анисимович. Но факты говорят другое. Громов тайно ушел ночью из станицы, встретился с китайцем, у которого найдены карты наших рек, и стрелял в Ивана Васильевича Столярова. В его кармане обнаружен черновик с промерами глубин и китайскими пометками. До разбирательства оставить его на свободе я права не имею.

Крестный повернулся ко мне.

— Андрей... Какого черта происходит? Объяснись, скажи при всех!

Мне достаточно было назвать дядю Аркадия, рассказать о поддельных картах и о связи Столярова с хунхузами. Но связной стоял рядом и услышал бы каждое слово.

Неизвестно, один он действовал или с сообщниками. Если правда откроется, семьи китайских отходников вырежут, а я нарушу слово, данное дяде.

Я посмотрел крестному в глаза.

— Все расскажу. Чуть позже и не здесь.

Я едва заметно кивнул на Столярова.

— Прости, но придется обождать.

Оставалось надеяться, что Степан Анисимович меня понял.

— Довольно разговоров. Громова взять под стражу! — приказал Овсянников.

— Степан Анисимович, — Овсянников повернулся к крестному. — Прикажите людям строиться. Задержанных и вещественные доказательства нужно немедленно доставить в станичное правление. Там и проведем дознание.

Крестный перевел взгляд с