Мятежная жена Злодея. Феникс против дракона - Элис Карма

Сознание возвращается медленно, как свет сквозь плотные облака. Сначала до уха доходит гулкое звяканье металла где-то неподалёку. Затем ноздри различают едва уловимый аромат горьких настоев и антисептика. В голове ощущается тяжесть. Я с трудом приоткрываю глаза. Зрение медленно фокусируется на размытом силуэте передо мной. Мне приходится несколько раз зажмуриться, прежде чем очертания, наконец, проясняются.

У меня появляется чувство, словно я уже проходила через это несколько месяцев назад. Я вижу над собой императора Лун Гуана. Спокойный и сдержанный, он стоит у подножия кровати и смотрит на меня напряжённо. Как и в прошлый раз, его окружают охранники и слуги. Хорошо, хотя бы болтливых наложниц нет. Моя голова и без того грозит расколоться.

— Ваше Величество… — произношу я одновременно с удивлением и вопросом, а после оглядываюсь по сторонам. — Где это я?

Подняться трудно. Поклониться, чтобы соблюсти приличие, и того труднее. Я с трудом сажусь, морщась от боли. Обстановка вокруг — скромная, но чистая: белые ширмы, полки с фарфоровыми сосудами. Где-то у окна копошится евнух в белом, по всей видимости, лекарь.

— Ты в лазарете при дворце, — снисходительно улыбаясь, произносит Его Величество. — Люди, что вернули тебя во дворец, были не слишком любезны, и я прошу прощения за это.

Я помню, как кто-то ударил меня по голове. После мир растворился во тьме. Я прищуриваюсь, вглядываясь в лицо императора. Он больше не метает в меня взгляды будто молнии. Что же изменилось?

— Почему я здесь? — спрашиваю я хмурясь. — Не в лазарете — это-то как раз понятно. Зачем вы велели тем людям привезти меня к вам?

Император медлит с ответом. Мне трудно поверить в это, но он словно бы сожалеет о прошлом своём решении. Но как император не может это признать.

— Мне показалось, что после того, как ты предупредила нас о готовящейся атаке, тебе будет грозить опасность, если ты останешься в клане феникса, — произносит он с фальшивой озабоченностью.

— Возможно, опасность и существовала, — я откидываю с лица прядь спутанных волос, — но вам-то какое до этого дело? Я ведь всего лишь беглая преступница.

— Следи за своим языком! — одёргивает меня один из охранников императора. Но Лун Гуан поднимает руку, давая ему понять, что всё в порядке.

— Насчёт этого… Полагаю, я был не прав, когда обвинил тебя в измене, — произносит он с неохотой. — Меня самого это сильно удручает.

Мне хочется закатить глаза. Его это удручает… Вот же несчастный. Он сломал мне жизнь, приговорив к казни, а теперь, когда я снова обрела надежду, он опять стремится всё разрушить.

— Я признателен тебе, Янью. Благодаря твоему предупреждению нам удалось предотвратить множество жертв. Поэтому я готов даровать тебе помилование.

Император глядит на меня как-то странно. Благодарности ждёт? Как же он бесит! В некотором смысле я понимаю желание главы Шэна его прикончить.

— Ты не сможешь вернуться в мой гарем, — добавляет он, будто это должно меня ранить. — Но тебе дозволено остаться при дворе.

— В качестве кого? — спрашиваю я недоверчиво.

— В качестве императорского алхимика, — отвечает он. — Я слышал, что ты невольно приложила руку к созданию того самого секретного оружия. Я заинтересован в его формуле. Буду признателен, если ты поделишься ей с нами.

«О, так вот в чём дело, — я мысленно усмехаюсь. — Он выкрал меня из степной провинции не ради спасения или восстановления справедливости. Ему, как и главе Шэну, понадобились мои знания».

— Я не смогу вам помочь, Ваше Величество, — произношу я, по-прежнему не глядя на него. — Мне неизвестна ни формула нового оружия, ни имена тех, кто его создавал. Так что вы зря приложили столько усилий, чтобы привезти меня в столицу.

Чувствую, как императора охватывает возмущение. Он едва сдерживает себя, чтобы не сорваться. Прикрываю глаза и вздыхаю. Расклад, конечно, дрянной для меня. Если ему приспичит, он и пытать будет, чтобы выведать нужные сведения. И я не знаю, смогу ли сохранить молчание, если он решит пойти этим путём.

Император покидает лазарет, но стража остаётся. Они не дают о себе знать, не произносят ни слова — просто стоят снаружи, отделяя меня от всего, что за пределами этих стен. Я не заблуждаюсь на свой счёт. Пусть я и не в темнице, но всё равно под замком. И я более чем уверена, что Его Величество не смирится просто так с моим отказом.

Ожидание чего-то неминуемо дурного не даёт расслабиться. И даже тишина вокруг не кажется умиротворяющей. Мягкий, рассеянный свет, серые стены и чистые простыни — всё это словно декорация. Я не могу уснуть из-за чувства тревоги. И даже когда служанка приносит мне целебный отвар и миску свежесваренного риса, я не притрагиваюсь к ним. Знаю, что мне нужны силы. Но кусок не лезет в горло.

Я думаю о Шэне. Я не знаю, что с ним стало. Очнулся ли после схватки с драконом? Знает ли он, куда увезли меня? Я надеюсь, что он выжил. Ночами мне снятся сны, в которых я всё ещё в поместье Фэнхуан. Не в этой холодной лечебнице, а в его покоях. Мне снится, как он прикасается ко мне нежно, как страстно шепчет моё имя. Иногда мне кажется, что я даже чувствую на губах его поцелуй, и начинаю верить, что проснусь в его объятиях. Но каждый раз утро приносит разочарование.

Я не знаю, что меня ждёт. Как скоро император Лун Гуан поймёт, что время в заточении не делает меня сговорчивее. У меня всё ещё остаётся слабая надежда на помощь сяньши из клана Лун.

И дедушка Янью действительно приходит ко мне. Я слышу тихий скрип, ровные шаги и вежливые приветствия охранников снаружи. Медленно поднимаюсь, и, как подобает, замираю в поклоне. Великий наставник проходит в палату и осматривается, словно бы желая убедиться, что условия для меня созданы достойные. Его руки спрятаны в длинные рукава, подбородок приподнят, глаза полны разочарования.

Где-то в глубине моей души всё ещё живёт наивная надежда, что, может быть, он пришёл поддержать меня. Может быть, теперь, когда всё открылось, когда правда всплыла наружу, когда стало ясно, что не предавала Его Величество, к тому же спасла много невинных жизней, он вступится за меня. Но вместо того, чтобы поддержать, дедушка с порога начинает