Ювелиръ. 1812. Война - Виктор Гросов

Ни один мускул на лице графа не дрогнул.

— Экипажей нынче как грязи. Сам что разглядел?

— Огородами шли, к усадьбе. Обозных плетьми в сторону спихнули заранее. Жандармы — двое в авангарде, остальные по бокам рыскают. Кони свежие. Впереди пара офицеров с сумками. Как наш разъезд из-за кустов вынырнул, конвой только ходу наддал, да жандарма в тыл оттянул.

Вынырнув из своих мыслей, я встрял в допрос:

— Огнем обменялись?

— Француз один было карабин вскинул, так офицер его матом крыть начал. Спешили они. Им бы проскочить по-тихому.

Нависнув над картой, граф буркнул:

— Где?

Со слов кзака выходило, что это где-то левее пахомовских позиций, к усадебной нитки, мозолившей мне глаза.

— Рожу точно не видел?

— Шторки задернуты-с. Никого не разглядел. Потому и докладываю: экипаж, конвой. А кто там внутри трясется — один Бог ведает.

Отсутствие выдумок подкупало. Толстой медленно повернул ко мне голову.

— Что думаешь?

— Вполне вероятно — наш.

— С тем же успехом — очередной Деруа.

— Баварца уже эвакуировали с помпой. Франки быстро учатся на таких проколах. Настоящего туза они потащат подальше от канонады.

Граф снова уставился на западный маршрут, хмуро прикидывая в уме резервы.

— Профиля-то не имеем.

— Зато антураж маршальский. Свежие кони, зачистка авангардом, уклонение от боя. Обычного полковника так вылизывать не станут. Здесь явная попытка спрятать первое лицо. И от нас, и от собственной армии. Либо это наша цель, либо кто-то рангом выше.

— Наполеон? — граф хмыкнул.

Стало тихо, писарь остановился с занесенным пером. Вестовой переводил взгляд с меня на графа.

Стиснув трость, я выдавил главное:

— Я сам могу разведать. Естесственно, в сопровождении стрелков Отряда, выйти к нашим позициям и посмотреть на месте.

Толстой хотел, аверное разразиться гневной тирадой, но быстро собрался. Он явно понял, что мои «выходки» все равно на пользу, а опекать меня как барышню он не может вечно, несмотря на то, что это его основная задача. Вот только Сперанского как начальства уже нет. Диллема.

Он ворчливо ответил:?

— С Иваном берете одну «Аврору». Мой человек идет с вами для связи. Пахомова нагоните — цеплять к себе. Фигнера найдете — разведку берет он. Огневой контакт на Пахомове. Механика на Ваньке. Ваша задача — углядеть профиль. И никакого командования.

Не знаю что руководило моим товарищем, но он впервые дал добро на риск. Все же это война, сидет в тылу меня не прельщало, поэтому он решил, наверное, что лучше отпустит с «конвоем», сем как получилось с Фигнером — тайно и без прикрытия.

— Так точно, — сдерживая улыбку, рявкнул я.

— В авантюры людей не втягивать.

Я кивнул.

Толстой переключился на вестового:

— Протащишь их до своей развилки. Оттуда ко мне.

Парню подвели свежего, дерганого от грохота мерина. В седло он ввалился со стоном, однако повод намотал на кулак намертво.

Возле «Авроры» Ванька уже скинул маскировочный лапник. Он успел подтянуть задний ремень, скрутить кожаный полог в валик. Скользнув взглядом по моему ящику, он молча мотнул головой в сторону борта. Занимай, дескать, место.

Скорчившись на скамье, я берег голову от низких веток. Штабной пристроился сзади, у насоса, а вестовой рванул в авангард.

Ванька жестко выдернул машину из-под елей. Выскочив на твердый грунт, рубанул рычаг хода. «Аврору» тряхнуло. Перемалывая колесами корни, мы поперли сквозь чащу. Сидевшие в секретах стрелки провожали нас суровыми взглядами. Появление механики означало что фронт снова пришел в движение.

Вцепившись в борт, я вглядывался в мелькающие стволы. Мы ломились в слепую зону, в «ненужный» квадрат.

Осадив коня у развилки, вестовой рубанул плетью воздух в направлении боковой тропы.

— Туда сунулись. Дальше мы за кустами схоронились, пока охранение не шугануло.

Штабной махнул ему рукой — свободен. Ванька даже ход сбрасывать не стал. Едва казак освободил траекторию, машина вильнула на край низины.

Шагов через триста в подлеске зашевелились тени. Наш штабной вскинул карабин.

Из-за толстого ствола вынырнул Пахомов, с изгвазданным в глине рукавом и хвоей на макушке. Трое его ребят волокли за спинами зачехленные стволы. Суровые, физиономии выдавали недавний отход из-под плотного артиллерийского накрытия.

Ванька тормознул у сухой кромки оврага. Пахомов вплотную подошел к борту.

— Куда?

— К западной усадьбе. Залетный разъезд нашел там экипаж с конвоем.

Пахомов перевел тяжелый взгляд на запад.

— Нашу позицию миновали. Давыдов распотрошил эскорт баварца Деруа. Мои ребята огонь открывать не стали из-за отсутствия главной цели.

— Накрыли?

— Кромку леса стригут пушками. Пристрелялись от оврага и пошли лупить. Глупо было закапывать там стволы и людей ради пустой дороги. Вывел тройку к дороге, а как услышал шум Аврор, вышел.

— Грузитесь к нам. Огневая поддержка на вас.

Пахомов одним махом закинул тело на борт. Тройка посыпалась следом, зажимая драгоценные винтовки между коленями. Дорога позволяла, поэтому три лишних тела еще могли быть грузом, хотя движок начал тужится.

На крепком грунте Ванька выжимал из «Авроры» всё. Едва впереди мелькали вздыбленные корни, он вскидывал кулак, и мы дружно пригибались, спасаясь от хлещущих веток. Позади, разбиваясь на грязные фрагменты, клокотал бой. У мостов рвали воздух пушки, на старом тракте продолжали трепать французов казаки.

Вцепившись свободной рукой в борт я прятал под кафтаном футляр с серебряным профилем Удино.

Пахомов колдовал над пневматикой прямо на ходу. Откинув чехол, он проверил давление в баллоне.

— Железом не светить, — бросил он молодому стрелку с разбитой губой, поправляя тому ремень. — Стволы в землю, пока рожу не заметим.

Пацан вмял винтовку в колени. Он изо всех сил корчил из себя бывалого волка, но предательски пересохшие губы облизывал слишком часто.

Штабной казак, приставленный Толстым, пас взглядом лес. Граф дал добро на погоню, но живой поводок с моей шеи не снял.

У первой же развилки Ванька рубанул воздух ладонью и спрыгнул на землю. На мокрой обочине глубоко отпечатались продольные колеи, присыпанные свежей землей от хороших кованых подков. На кустах повисла окровавленная корпия. Диверсант на корточках изучил вытоптанный пятак.

— Карета тяжелая, — констатировал Пахомов, оказавшись рядом с Иваном. Он стер глину с пальцев. — Коней тут придерживали. Встали заранее.

— Жандармская зачистка?

— Обочину вымели.

Пахомов ткнул пальцем в две расходящиеся колеи. Широкая шла прямо, узкая забирала левее, к низине и садовой кладке. Спорить никто не стал. На прямике этот экипаж теперь разве что ядром догонишь,