Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

Мы последовали за ним внутрь, и я слегка закашлялся от дыма. В центре зала стояла большая жаровня с углями, а вдоль стен стояли жаровни поменьше. Всё-таки на улице уже был приличный мороз, и тут пытались, как могли, согреть помещение. В деревнях по пути сюда мы постоянно сталкивались именно с таким вариантом отопления изб по-чёрному, поэтому особо не удивились. Хотя мне казалось, что у князя-то в доме могли и печку какую-нибудь получше поставить. Технология была тут уже известная. Вон у Ярослава в Киеве такая в тереме стоит, и он её активно юзал до того, как я ему горюч-камни свои не подогнал.

А дым от жаровен тут, похоже, неспроста. Вон как князь на меня зыркнул-то, когда я закашлялся. Никак, в обиде он на меня, что я и ему свои камешки не презентовал к зиме?

— А мы в гости да не с пустыми руками! — объявил я, едва мы все перекрестились на красный угол. — Изволь, княже, в дар принять камни древлянские. Не побрезгуй!

Я махнул рукой десятнику Панкрату, и он вынес вперёд ларец с моим стандартным подарочным набором из четырёх камней.

Ингигерда даже виду не подала, что удивилась моему жесту. Да, не только королям да принцессам я такие подарки дорогие делать могу.

Станислав подошёл к скамье, на которую поставили подарок, и сделал вид, что сильно удивился.

Я сам открыл крышку и, вынув круглый диск горюч-камня, нажал на три заветные точки. В помещении почти сразу стало равномерно тепло, и воздух заметно посвежел.

— Жаровни уже можно вынести, — прошептал я, слегка наклонившись к князю.

Он посмотрел на меня, слегка усмехнувшись. Его дымный толстый намёк я правильно трактовал, и результатом он был явно доволен.

…

— Поставить лодьи на санные полозья — это ты ловко придумал, — Станислав уже в десятый раз хлопал меня по плечу и улыбался, как родному. — Но с ветром-то как? Опять волшба?

Мы с ним уединились и разговаривали без лишних ушей, но он ещё как-то не до конца был со мной откровенен и слегка переигрывал.

— Наука древняя, — поднял я вверх указательный палец и потом перекрестился. Не то чтобы прямо на Бога намекая, но пусть задумается, прежде чем меня тут опять в чёрной волшбе обвинять.

— Хорошее дело! — кивнул он мне. — Можно быстрее товары зимой перевозить.

— Дороговато только выйдет, — покачал я в ответ головой. — Каждый камень морской в десять гривен серебра обойдётся.

— Сколько? — Станислав как будто и правда первый раз слышал про цену на мои камешки. Вот тут сыграл круто! Прям актёрище!

— Так ведь камешек этот не только ветром в парус дует, но и на корабле делает тепло, и лёд перед собой может убирать. Так что и по морю с таким ходить можно. В Швеции ныне мой подельник Ивор Северянин уже ими вовсю торгует.

— Ты свеям свои камни продаёшь? — Станислав заметно напрягся.

— Пока не продаю. Только заказы принимаю. А вот после свадьбы моей с Ингигердой торговлю и открою. Мне ведь Ладога с землями от князя Ярослава отходит. Грех этим не воспользоваться.

— Слыхал, — князь задумался. — Стало быть, правда, что с Брячиславом и Ярославом будете союз делать?

— Почему только с ними? — я тоже умел притворяться удивлённым. — Тебе ведь дядька Ярослав приглашение прислал на княжий сход на Рождество в Киеве? Думаешь, чтобы только сбитня горячего попить да молебны в церкви отстоять?

— В союз ваш вступать будете предлагать? Али насильно потащите?

Я посмотрел на него серьёзно. Опять этот его взгляд исподлобья. Подвоха ждёт. От былого радушия и следа не осталось.

— Ты же всё понимаешь и сам, — начал я издалека, слегка понизив голос. Это придавало беседе больше интимности и заставляло верить в сказанное. Будто секрет ведь рассказываю. — Оба пути из варяг в греки на тебе сходятся. Что из Ладоги по Волхову через Новгород и по Ловати, что по Западной Двине через Полоцк и Витебск. Твой город на Днепре — как ключ запирает оба эти пути. Витебск ныне Брячиславу отошёл, Ладога — мне. Новгород и Киев у Ярослава.

Я пожал плечами.

— Союз — дело добровольное. Хотя князь Ярослав и не склонен уговаривать долго, но, прежде чем судить криво и искать подвох для себя, ты выслушай, в чём выгода тебе лично и всей Руси от того союза будет.

…

…

Дальше я ему расписывал новую политику партии, в смысле союза княжеств Руси. Накрутил туда и темы со свеями, василевсом, печенегами, моими камнями, лесопилками и камнерезками, собственным монетным двором и банком. Короче, уложился в коротенькую, но объёмную презентацию минут на сорок.

В комнате, где мы с ним уединились от пирующих в большом зале гостей, было прохладно. Но Станислав сильно потел, и с его висков бежали целые ручьи пота. Красный от объёма информации, которую я на него вывалил, он дышал шумно и с придыханием. Как бы инсульт мужика не разбил. Его матрицу сознания я не видел. Она была скрыта сильным амулетом у него на шее. Но Ника по внешним признакам фиксировала состояние крайнего нервного возбуждения.

— И печенеги? — он первый раз недоверчиво покрутил головой.

— После Рождества я поеду к ним на сход, который делает каган Эржип. Я сумею их склонить на нашу сторону. У меня есть нужные аргументы.

— Я слышал, что лодьи под твоим стягом летом уже никто на Днепре не трогал. И сказывают, будто у кагана летом недалеко от порогов четыре сотни воинов полегло разом. Это твои аргументы так работают?

Я пожал плечами.

— Всё в руках Божьих!

Мы дружно перекрестились.

— Значит, и Святополка с дружиной всё-таки ты упокоил? Он хоть и братоубийца, но брат мне был.

— Я со Святополком не воевал, — почти честно ответил я. — Болеслава побили мои вои, то было. Но чужой воинской славы мне не надо.

То, что я нападал на Горемысла, а Святополка и его дружину за компанию зацепило, это я ведь не виноват. Хотя формально пострадал он от моего воздействия, но, как я и ответил князю, воевал-то я в тот раз вовсе не со Святополком. Демагогия и подмена понятий — страшная сила!

По глазам я видел, что Станислав мне до конца так и не поверил.