Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

— На то и расчет, — кивнул Албазов. — Правильно Илларион говорит. Начнись такое, немало крови пролилось бы с обеих сторон.

Илька перевел взгляд на меня.

— Но почему вы пришли на ночь глядя?

— Нам нужны следопыты, брат. Эти варнаки ночью ушли с прииска и растворились в тайге с оружием. Атаман поднял казаков на поиски, но без вас справиться будет трудно. Похоже, все устроили люди, которые хорошо знают свое дело.

Илька отошел с дедом в сторону. К ним присоединились еще трое взрослых гольдов. Совещались недолго, и минут через десять Илька вернулся.

— Нас здесь немного, Андрей. Если еще несколько охотников уйдут с вами, остальным опасно оставаться в разоренном гасяне. Раненых положат на носилки, и все вместе с женщинами и детьми уйдут в тайгу. Есть куда.

В Лончаково Илька решил ехать сам и взял с собой двух лучших следопытов, оба были постарше него. Еще троих гонцов отправили в другие гасяны: предупредить о варнаках и задуманной ими провокации. Если кровь еще не пролилась, ее можно было остановить.

Собирались быстро. Нам выкатили две телеги. На первую погрузили тела убитых варнаков и посадили связанного пленного. На вторую уложили убитых солдат с прииска и оружие, снятое с нападавших.

— С таким обозом к сроку не поспеем, — сказал Албазов, оглядев подводы. — Трофимов!

— Здесь я, Денис Павлович!

— Берешь свою тройку и двоих гольдов-следопытов. Идете вперед рысью, где сможете, только лошадям ноги не переломайте. Доложишь Овсянникову, что здесь случилось. Скажешь, мы задерживаемся из-за подвод.

Трофимов козырнул, и через несколько минут пятерка всадников растворилась в ночной тайге.

К станице мы подошли уже под утро. Еще на подходе к Лончаково нас окликнул из подлеска секрет. Часовой потребовал новый отзыв. Албазов ответил по форме, которую накануне утвердил Овсянников, и только тогда нам позволили продолжить путь.

Станица не спала. Ночные караулы сменились, на тракте и у причала заступили свежие, а неприметные лесные подходы и тропы прикрывали секреты. У правления дежурил конный резерв из пяти верховых. Чувствовалось общее напряжение и наведенный Овсянниковым армейский порядок.

Атаман ждал нас у правления. Главное он уже знал от Трофимова, но доклада Албазова дожидался лично.

— Глеб Маркелович! Десяток вернулся без потерь, — доложил Албазов, козырнув. — На гольдский гасян напали семь беглых варнаков. Шестерых убили в бою, одного доставили с тяжелым ранением. Крови потерял много, но говорить может.

— Что с солдатской одеждой? Трофимов докладывал.

— Нападавшие надели солдатскую одёжу поверх арестантских роб, — ответил десятник. — На опушке нашли тела двоих солдат. К стойбищу их привезли уже мертвыми, а может, убили по дороге.

Беглые оставили тела так, чтобы расправа над гольдами выглядела делом наших служивых. У защитников гасяна один убитый и двое раненых. С нами прибыли Илларион Морозов и два гольдских следопыта. Трофимов должен был привезти их еще раньше.

— Значит так, Денис Павлович. Раненого варнака поместить отдельно, под караул. Пусть Юдинцев его осмотрит, пленный нужен нам живым. Тела беглых и солдат перенести в пустой сарай до освидетельствования. Оружие, солдатскую одежду, патроны и личные вещи нападавших сдать под опись. Вам с десятком отдыхать. К шести часам жду подробный письменный рапорт о ночном бое.

Албазов козырнул и принялся раздавать команды.

Овсянников проводил десятника взглядом, затем повернулся ко мне и кивнул на Ильку:

— Громов, а это?..

— Илларион Морозов. Из гольдов я, — представился Илька, выступив на шаг вперед.

— Добре. Проходите в кабинет.

Привязав коней, мы вошли в правление. В сенях на лавке, привалившись к стене, посапывал помощник Шлыкова.

Проходя мимо, Овсянников пробормотал:

— Как же в Лончаково не хватает постоялого двора. Приедет чиновник какой, изыскатели или конвой из штаба, и ломай голову, по каким дворам их определять. Давно пора поставить его при правлении или рядом.

В кабинете атаман подошел к развернутой на столе карте окрестностей и подозвал Ильку.

— Нападение на ваше стойбище было здесь. Откуда они пришли, как думаешь?

— Если со стороны Козловской, — Илька склонился над картой, — то дорога там одна, — сказал он, указывая место.

— Понятно. А если остальные беглые сунутся сюда, где еще они могут пройти?

Илька подумал, затем ткнул пальцем в два места:

— Вот здесь. И здесь, думаю.

— Туда я уже послал казаков перекрыть тропы. Где еще?

Илька переместил палец к участку с болотной штриховкой.

— Тут пройти можно.

— Там же топи, — нахмурился Овсянников.

— Весной топи, — покачал головой Илька. — К лету подсыхают. Если идти со слегами и промерять глубину, можно проскочить.

— Провести туда наших сможешь?

— Сумею. Чего ж не провести?

— Добре. Тогда пойдешь с разъездом.

Овсянников вышел на крыльцо и отдал приказ дежурившим при правлении казакам. Через несколько минут Илька с двумя следопытами и разъездом двинулся по тракту к Козловской.

Со стороны реки донесся протяжный пароходный гудок. «Сунгача» подходила к пристани Лончаково. Едва матросы перекинули сходни, на берег начали сходить утомленные переходом пассажиры.

Среди первых я приметил расторопного молодого парня. Он оглядел встречавших пароход казаков и громко спросил:

— Кто здесь Андрей Громов?

Я вышел ему навстречу.

— Я Громов.

Парень подбежал ко мне и достал из дорожной сумы мягкий сверток.

— Велено передать лично в руки. От Моисея Абрамовича.

Я принял посылку и по весу сразу догадался, что внутри. Маскировочная накидка, которую портной обещал справить по моему заказу. Вскрывать сверток на людях не стал, хотя несколько станичников уже таращились на него с любопытством.

— Благодарствую. Сколько я должен?

— Не ведаю. Моисей Абрамович больше ничего не велел. Мое дело доставить, а остальное уже с ним. Доброго вам дня.

— И тебе доброго. Благодарствую.

Парень развернулся и вернулся на палубу. За накидку я оставлял только задаток, так что окончательно рассчитаюсь с Моисеем Абрамовичем при встрече.

Тем временем у правления Шлыков с помощником готовили к отправке двух арестантов. Уэллера заковали в кандалы, рядом сидел связанный варнак, которого мы ночью привезли из гасяна. Юдинцев успел осмотреть и перевязать пленного и признал, что речной переход тот выдержит.

— Глеб Маркелович, — обратился Шлыков к атаману, — для конвоирования потребуется надежная охрана. Сколько