Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский
Я слушал, пытаясь сложить все в одну картину. На стихийный побег или обычный налет хунхузов это не походило.
— Команды на каком языке отдавали, известно? — спросил Кравцов.
— На русском, кажись, Степан Анисимович.
— Куда ушли? К реке?
— Тут неизвестно. Якимов-то чудом удрал, так что после могли двинуть куда угодно: к реке или в тайгу. В Козловской атаман уже поднял людей, разослал по соседним станицам вестовых, велел перекрыть тракты и тропы. Вот и меня к вам отправил.
Овсянников кивнул и приказал определить гонца до утра на постой. Когда дверь за ним закрылась, атаман развернул на столе карту.
— Значит, так. На бунт не похоже. Налет готовили заранее. Солдатская одежда нужна, чтобы пройти мимо пикетов под видом своих или захватить обоз, разжиться едой и припасами, а потом двигаться дальше.
— Глеб Маркелович, надо сменить пароль и отзыв на всех постах, — сказал крестный. — И предупредить про варнаков в солдатской одёже, чтобы близко не подпускали. Не знают отзыва — пусть кладут оружие на землю. Не подчинятся, можно и по ногам стрелять.
Овсянников повернулся к Шлыкову, все это время молча стоявшему у окна.
— Дмитрий Егорович, на прииск напали до того, как мы взяли вашего англичанина. А по почерку работать могли те же люди.
— Нам бы толково поспрошать Уэллера, — добавил крестный.
— Сведения секретные, Глеб Маркелович, — снова завел прежнюю песню Шлыков. — Сейчас вы и так знаете достаточно. Остальное будет доложено начальству, а там уж как в Хабаровке решат.
Овсянников уперся кулаками в стол и подался вперед.
— Вы предлагаете мне до утра держать в Лончаково английского лазутчика, не зная, сколько его сообщников бродит по округе и чем они вооружены? Вы же подставляете станицу под удар. Сами это понимаете?
— Уэллер — государственный преступник. Его надлежит доставить в Хабаровку живым для допроса. А вы, согласно предписанию, обязаны оказать всю необходимую помощь, — повысил голос Шлыков.
— При всем уважении, Дмитрий Егорович, мы говорим об убийце, взятом с оружием в руках. Его подельники могут находиться поблизости и угрожать людям, за которых я отвечаю. Мертвого вызволять никто не полезет. Тогда станица останется вне опасности.
— За это вы пойдете под трибунал, — жестко сказал Шлыков.
— За убийцу русских инженеров? Ну-ну. Вы завтра уедете, а мне здесь жить. И хоронить своих людей я не намерен. Мы не знаем, кто освободил варнаков на прииске. Если эти стрелки сунутся вызволять Уэллера, без новых жертв не обойдется.
Овсянников не блефовал. Глеб Маркелович мог быть сколь угодно заносчивым и неприятным, но сейчас я видел человека, который встал грудью за Лончаково.
— Хорошо. Этого разговора между нами не было, — сказал Шлыков и, дождавшись кивка атамана, подошел к карте. — С китайского берега перешло не меньше десяти человек. Отличные стрелки, возможно, среди них есть подрывники. Они умеют действовать поодиночке и вместе. Уэллер работал один, остальные могли разделиться. Столяров был не единственным источником. Кто-то передает им инженерные выкопировки. Возможно, свои люди у них есть в телеграфных конторах или даже в самой экспедиции. Выявить их пока не удалось.
— Сколько их осталось? — спросил Овсянников.
— Одного убили казаки из Венюковой, Уэллер взят, еще один подрывник отправлен в Хабаровку. Сколько уцелело, не знаю. От остальных наших групп сведений пока нет. Эти люди хорошо подготовлены для действий в тайге, и снаряжение у них под стать.
— А теперь они разжились пушечным мясом, — криво усмехнулся Овсянников. — Погонят варнаков отвлекать нас, а сами займутся главным.
— Вслепую в тайгу идти нельзя, — сказал Кравцов. — Даже если бросить на поиски всех, людей не хватит. Недавно мы вместе с козловскими уже прочесывали местность и ничего не нашли. Это не шайка китайских бандитов.
— Погодите, Степан Анисимович. Не опережайте события, — остановил его атаман.
Он велел позвать Завьялова, Албазова, вахмистра Миронова и десятника Остапенко.
Когда они собрались в правлении, Овсянников начал распределять людей.
— Степан Анисимович, вы остаетесь за старшего в Лончаково. На вас станица, десяток кубанцев Остапенко, люди Дмитрия Егоровича и пленный англичанин. Укрепите амбар, готовьтесь к нападению. На случай пожара запасите воду. К англичанину по одному не входить.
— С вашего дозволения, Глеб Маркелович, за пленным я прослежу лично, — добавил Шлыков.
— Хорошо, Дмитрий Егорович. Теперь, Степан Анисимович, что вы говорили про поиски в тайге?
— Без хороших проводников мы там будем как слепые. Своих следопытов не хватит. В прошлый раз англичане обвели вокруг пальца и нас, и козловских.
— Есть мысль, что делать?
— Попросить помощи у гольдов. У них следопыты хорошие, тогда хоть какой-то шанс появится.
— Сколько времени понадобится, чтобы привести их?
— Часов пять на дорогу туда и обратно. Может, еще час-другой на сборы. Андрей знает путь к гасяну, проведет.
— Винтовку ты сейчас, Громов, все равно не удержишь, — Овсянников посмотрел на мою левую руку в лубках.
— В цепи от него и правда толку мало, — вмешался Кравцов. — А к гольдам проведет. Можно отправить с ним десяток Албазова. К тому же в гасяне Андрей не чужой.
— Добре, — после недолгого раздумья решил Овсянников. — Громов, идешь с Албазовым. Денис Павлович, верните ему револьвер. Через шесть часов жду вас здесь с проводниками.
Получив разрешение, я выскочил из правления и направился домой седлать Беркута. Времени было мало, а с левой рукой, притянутой к груди, управляться несподручно, потому и спешил.
— Андрюха, стряслось что? — встревоженно спросил брат, сбегая по ступенькам.
Тетя Поля, кутаясь в шаль, тоже смотрела настороженно.
— Ночью напали на прииск. Сбежали семнадцать варнаков, — коротко ответил я, направляясь к конюшне. — Степан Анисимович остается в правлении до особого распоряжения атамана. Я с людьми Албазова еду к гольдам за следопытами. Олег, подсоби с Беркутом, не то я одной