Абиссинец 1889. Том 3 - Сергей Насоновский

Высунувшись из-за укрытия, я выстрелил в ответ и попал ему в правую ногу. Варнак качнулся, но удержался и, прихрамывая, нырнул в открытую дверь фанзы. Стрелять в темный проем я не стал и кинулся следом.

До двери оставалось несколько шагов, когда варнак с истошным воплем вывалился обратно спиной вперед, обеими руками пытаясь что-то отодрать от груди.

Это был Анда!

Тигренок, который еще недавно играючи валил меня с ног, теперь вцепился в варнака. Тот выронил винтовку и рухнул на спину, судорожно пытаясь оторвать зверя. Но Анда уже сомкнул зубы на его горле. Человек хрипел и почти не сопротивлялся, когда в дверях появился Пасса.

В руках старика блеснуло охотничье копье. Короткий выпад, и стальной наконечник вошел варнаку в грудь.

— Дедушка Пасса! — крикнул я, подбегая.

Анда мгновенно отпустил мертвеца, припал к земле и перегородил мне дорогу. Прижал уши, обнажил клыки и низко зарычал.

— Анда… Свои, — негромко сказал я, убирая револьвер и протягивая здоровую руку.

Тигр замер, втянул воздух. Рычание оборвалось. Анда фыркнул, перемахнул через тело и с размаху ткнулся перепачканной кровью мордой мне в колени, едва не сбив с ног.

Я присел и погладил его по загривку.

Пасса оперся на копье. На его морщинистом лице мелькнула улыбка.

— Тайга помнит свою кровь, Андрей. Духи привели тебя вовремя. Ночной огонь звал на помощь, и ты услышал.

Вскоре стрельба в гасяне стихла. Нападавших оказалось семеро: шестеро убиты, один тяжело ранен.

— Всем оставаться на местах! — разнесся над поляной голос Албазова. — Проверить жилища и помочь раненым!

Я поднялся и пошел к центру гасяна. Анда двинулся следом, прижимаясь боком к моей правой ноге.

Когда мы вышли на освещенную факелами поляну, казаки шарахнулись в стороны. Сизов вскинул берданку.

— Матерь Божья, Громов!

— Не стрелять! — крикнул я, заслоняя тигренка собой.

Анда тут же оскалил клыки.

Албазов застыл, переводя взгляд с меня на зверя.

— Громов… Это тот самый котенок, про которого Завьялов рассказывал?

— Он и есть, Денис Павлович. Своих не тронет, если не задирать и не пугать.

Казаки, ошарашенные увиденным, не спешили опускать оружие.

Пасса, наблюдавший от дверей фанзы, негромко прищелкнул языком. Анда боднул меня головой в ногу, мягко отошел к старику и уселся под навесом у его ног.

Албазов опустил берданку.

— Чудны дела твои, Господи… Братцы, тушить надо, пока весь гасян не выгорел! Сизов, проверь кусты, где ваша группа встретила нападавших. Трофимов, веди коней из подлеска.

Казаки вместе с гольдами принялись бороться с огнем. Горящую фанзу забрасывали землей и заливали водой. Женщины таскали ее от реки. Дым застелил все вокруг, щипал глаза и забивал горло.

Без потерь не обошлось. Один гольдский дозорный погиб, еще двое были тяжело ранены. Несколько фанз посекло пулями, хозяйственный навес выгорел дотла. Убитого накрыли шкурой. Родичи молча сидели рядом.

Наш десяток, слава Богу, уцелел весь.

Люди Сизова обшарили заросли и выволокли из кустов раненого в бедро варнака. Тот потерял много крови, но еще был в сознании.

Его положили перед Албазовым. При свете факела стало понятно, кто перед нами. Солдатская рубаха сидела мешком, сапоги были явно не по ноге. На запястьях темнели старые мозоли от кандалов.

— Не стреляйте… Я же свой… С прииска мы пришли, — хрипел он. — Служил я там.

— С прииска, говоришь, мил человек? — Албазов присел рядом. — В какой роте служил? Как командира зовут?

Пленный замолчал и отвел взгляд. Албазов расстегнул ворот солдатской рубахи и вытянул наружу край арестантской робы с выцветшим номером.

— Свой, говоришь?

Варнака обезоружили, перетянули простреленную ногу и связали ему руки за спиной. Подошедший Илька держал ружье наготове.

— Денис Павлович, дозволь пристрелю эту собаку!

— Остынь, Илларион, — жестко ответил Албазов. — Он нам живым нужен. Сначала проверим гасян, соберем оружие, потом поговорим.

У опушки, недалеко от позиций нападавших, казаки обнаружили еще два тела.

Оба были в солдатской одёже и лежали так, словно погибли в перестрелке с гольдами. Рядом валялись фуражка и кожаная сумка, в траве белели стреляные гильзы.

Албазов подошел, осветил тела факелом и покачал головой.

— Гляди внимательно, Громов. Тела уже окоченели, кровь на мундирах запеклась и потемнела. А на землю почти ничего не натекло.

На одежде виднелись следы волочения. Одного солдата застрелили в затылок с близкого расстояния. На запястьях остались следы веревки.

— Эти двое не здесь преставились, — заключил Албазов. — Их убили в другом месте и привезли уже мертвыми.

Осмотр шестерых убитых нападавших подтвердил догадку. Под солдатскими рубахами обнаружились каторжные робы. Головы были неровно обриты, у двоих на предплечьях синели наколки. На солдатской одёже темнели старые пятна крови, кое-где зияли дыры от пуль.

— Зачем им понадобились ваши солдаты? — спросил Илька.

— Догадываюсь, но сейчас узнаем точнее, — ответил Албазов.

Пленного оттащили подальше, допрашивал его Албазов, Илька стоял рядом.

Сначала варнак юлил, просил воды, умолял не отдавать его гольдам. Клялся, что просто пошел за остальными, ничего не знал и оружие в руки брать не хотел.

Албазов его не бил. Только кивнул на погибшего дозорного, накрытого шкурой. Рядом сидели родичи и недобро смотрели на пленника.

— Видишь убитого вами? Его родня требует твоей крови. Хочешь жить — говори. Некогда нам с тобой любезничать. Будешь юлить, уйдем и оставим тебя в гасяне. Пускай они сами решают, что делать с убийцей своего родича.

Варнак поймал взгляд Ильки и сразу заговорил. По всему видать, сломался.

После побега с прииска их отвели к заранее приготовленному месту в тайге. Там ждал хорошо одетый человек с незнакомым оружием. Говорил по-русски, но со странным выговором. Лица в темноте пленник не разглядел.

Незнакомец предложил беглым заработать. Когда те согласились, то велел переодеться в одежду убитых солдат, идти к поселению гольдов, обстрелять его, поджечь фанзы и непременно оставить на месте два привезенных с собой тела.

— Еще сказал, что у этих дикарей… у гольдов то есть, денег и пушнины вдоволь. Мол, добыча легкая, все забрать можно. И дал сверху двадцать рублей серебром на всех.

— А остальные десять беглых где? — спросил Албазов.

— Не знаю! Христом Богом клянусь! Он их в другие стороны отправил. Они тоже тела солдат с собой потащили.

— Стравить нас решили, собаки, — Илька сжал кулаки и навис